В июле 2003 война казалась окончательно выигранной. Буш победоносно заявил об завершении основных боевых действий, индекс Дау рос как на дрожжах, на улицах Багдада вальяжно прогуливались армейцы, пританцовывало население и падали статуи, Саддам был в бегах. Иракское сопротивление только формировалась - с марта по август во всем Ираке прогремели два взрыва, один в Наджафе, один в багдадском отеле. (Для сравнения - через два года, за один июль 2005 года против коалиционных войск было совершено 700 атак). Для чтобы праздновать победу, нужны были трофеи. Нужны были выборы, правительства, показательные суды, триумфальные арки, лавровые венцы и порфироносные пленные в цепях бредущие за колесницами. Ну а как без них. Раз оружия массового поражения так и не нашли, что-то ж надо по СНН показывать? Саддама искали отчаянно. За любую информацию о Саддаме было обещано 25 миллионов долларов. За его сыновей - Удая и Кусая - $15 млн за голову (заработок среднего иракца за 8300 лет). Они скрывались в субурбе Мосула, в доме родственника, Шейха Наваха Аль-Заяддана. Говорят, он и донес на них, испугался наверно. У Альзаяддана семья там жила, дочки. Он их отправил заранее и сам к войскам вышел.

А в доме их пряталось четверо. Оба брата- Удай и Кусай Хуссейны, телохранитель - может, последний верный. А может, бежать некуда было. Или наврали и обещали чего. И мальчишка, сын Кусая, Мустафа, 14 лет. Семиклассник по-нашему. В интернете нет его фотографий.

Почему мальчик остался с отцом? Жена Кусая с остальными детьми за границей. Трудно теперь сказать, никакой информации. Мустафа, наверно, cтарший был. Решил, что его место рядом. Или поздно было уже. Его взрослые спрятали сначала в заднюю комнату, когда дом десантники 326-го батальона морской пехоты США окружать начали.

На нескольких хаммерах морпехи подьехали. Перебежками к дому двинулись, прикладом в дверь, их из окон обстреляли. Командиры вызвали подкрепление, ждали час. В доме были тихо.

У осажденных было несколько русских автоматов, одна банка пепси и коробка шоколадок Марс. Помолились они? Простились? Говорил ли сыну отец о небе? Обнял ли его напоследок? Mальчику, конечно, было очень страшно. Но выйти не захотел.

Два батальона десантников - двести морпехов в полной амуниции, два вертолета Apache, противотанковые ракеты, истребитель А-10 Thunderbolt против трех человек с калашами. Битва за дом продолжалась четыре часа.

Трех взрослых разорвало прямым ударом ракет через окно с вертолетов. Это военные сообщают. Мальчик последним остался. Когда его родные перестали стрелять, он вышел из задней комнаты и взял оружие. БиБиСи писали, он сорок минут продержался против 80 человек. В дыму, в оглушительном грохоте смерти и огня со всех сторон. У дома уже стены рушатся. Вертолеты ревут. С тяжелым колотящимся автоматом в руках. У развороченных теплых тел отца и дяди. Без малейшей надежды. Один. Против самой мощной армии в мире. Солдаты в дом вошли, только когда он был уже мертв.

Как бы мне хотелось чтобы кто-нибудь был с ним рядом эти последние полчаса. Предложил ему попить, погладил по жестким черным волосам. Сказал ему, что он настоящий мужчина. Сказал ему, что его семья и его страна будут очень им гордиться. Сказал ему, что скоро все кончится, и больше не будет ни больно, ни страшно.

Я не знаю, интересовался ли он политикой, или только футболом и музыкой. Я не знаю, был ли он фундаменталистом или религия была ему скучна. Я не знаю, искренне ли ненавидел чужих солдат, вторгшихся на его землю или просто решил сражаться с людьми, пришедшими убить его папу, и умереть рядом с ним. Я знаю, что он был смелым и мужественным мальчиком. И что он не причастен к преступлениям отца и деда.

Нечестно говорить, что сын начальника секретной полиции и внук тирана мог вырасти таким же кровавым тираном как его родня. Потому что у него нет уже такой возможности. Не работает будущее время и сослагательное наклонение по отношению к мертвым детям.

Я знаю, каким бы ни было трагичным для иракского народа правление Саддама Кровавого, катастрофа оккупации и спровоцированной ею гражданской войны с ним просто несравнима. Я знаю, что мира там не будет долго, а горя, смертей и ненависти - на многие годы. Я знаю, что за это преступление, скорее всего, никто не ответит. Ни виселицей, ни судом, ни смертью в разбитом доме.

А жаль. Потому что это огромное, непростительное преступление - развязать цепную реакцию безжалостных, неоправданных убийств. Cреди погибших многие сотни детей. Я только одного могу назвать по имени - Мустафа Кусай Хуссейн Аль-Тикрити (1989-2003). Пусть он покоится с миром. Бог рассудит всех.

Какое огромное самомнение и вера в собственную непогрешимость должны быть у человека, берущего на совесть решение, в итоге которого в качестве "сопутствующих потерь" - тысячи невинных жертв. Этому человеку не здесь, так там придется за это ответить. Дарить жизнь и прекращать ее - прерогативы лишь одного существа во вселенной. Присваивая право кому жить, а кому и когда умереть, человек ставит себя наравне с Богом. Этот человек страшно ошибается. Кроме Бога, бога нет.