…Михалыч открыл один глаз, хрюкнул и принюхался. «Парфюмом пахнет…» – подумал он и открыл второй глаз, - «Где я?» Нечто бледно-розовое застилало весь обзор. Обретя стереоскопичность, зрение автоматически навёло резкость и глаза различили перед носом пологую девичью грудь с ягодкой соска в середине. «…И по-моему, зовут её Даша…» – всплыло в мозгу. Михалыч сел и вслух, пугаясь своего осипшего с перепоя голоса, произнёс:
   Нет, не Даша. Это точно…

Переход в вертикальное положение отозвался в черепной коробке новым приступом боли. Боль отрезвила сознание и глаза стали различать знакомые предметы знакомого интерьера. Когда взгляд идентифицировал знакомый до тошноты “Panasonic” на столе, Михалыч окончательно решил, что всё-таки он у себя дома.

Искать стакан было некогда и, сорвав крышку с пивной бутылки о край раковины, Михалыч припал ртом к горлышку. По мере того, как живительная влага наполняла внутренности, начал рассеиваться и туман с сознания. Приблизительно на второй трети бутылки, Михалыч начал вспоминать, что вчера в офис приехала туча народу во главе с заместителем мэра. Кажется, среди гостей были и иноземцы. «Точно: два латыша, немец, мадьярка бальзаковского возраста, довольно сносно говорившая по-русски, и четверо америкашек» Среди последних были две девицы и вот, одну из них Михалыч и пытался наклеить по окончании официальной части. «Кстати, а чего они припёрлись-то? Ах, да! Мы же выиграли какой-то гранд по защите окружающей среды. Потом был банкет и…» Пиво кончилось и настал черёд второй бутылки. «Банкет… Так, сначала пили шампанское, потом, как это у нас водится, «Боровинку». Потом привезли горячее из пиццерии и Таможню услали за водкой и фруктами… Твою мать! Сколько же мы выпили?!!» - очередной глоток пива задержался в горле, словно тоже вспоминая количество уничтоженного спиртного на душу, но через секунду провалился в пищевод, - «Много. Ой, много выпили!..»

   O-o, shit!.. – услышал вдруг Михалыч и поднял глаза: в дверном проёме кухни торчала высокая стройная фигура девушки, завёрнутая простынёй до пояса, как это делают мужики в сауне.

   Цыц! – чуть было не подавился пивом Михалыч и лишь потом удивился, поняв, что девица говорила по-английски. Впрочем, удивляться он только начал. «Господи! Неужели я - вчерашний - ещё что-то смог сделать с ней?!! Не-ет, вряд ли… Ни хрена не помню!» – разглядывая девицу, подумал он, - «А она ничего!..»

   Водочки, а? Здоровьишко поправить, - Михалыч пощёлкал пальцами по горлу: надо же было как-то возвращать память и, видимо, знакомиться вновь.

   No! No! – страдальческим голосом воскликнула она.

   Дурочка, - ласково молвил Михалыч, доставая ополовиненную бутылку водки и пару рюмок, - Давай, дерябни чуть-чуть. Сразу полегчает.

   No!..

   Ох, ты, дерево нерусское!.. – Михалыч налил в рюмки, - На, опохмелись. Да, хоть познакомимся что ли… What is your name?

   Я? – девушка робко взялась за рюмку, словно это был тарантул, - Я есть Джина…

   А я – Сева. Вот и познакомились… – Михалыч одним махом опрокинул рюмку в рот, - Ух, хорошо пошла!..

   O, yes! Я знать, - закивала она, измученно улыбаясь, - Ты есть Сева. И она засмеялась сипло, но приятно. Михалыч налил ещё и достал сигареты, разглядывая полуобнажённую гостью: «Н-да, не Мерлин Монро конечно, но хороша…» Она долго ещё тискала рюмку в пальцах и наконец выцедила водку через зубы.

   Ну, молодец! – похвалил Михалыч, закуривая, - Good! Fine!

Джина трясущимися руками засунула в рот сигарету и тоже задымила, затягиваясь так жадно, словно её только что душили. Увидев этот процесс, Михалыч вдруг вспомнил какой-то фрагмент прошедшей ночи …

С английским у Всеволода Михалыча была полная жопа. Нет, в школе всё было на пять баллов, в институте тоже преподаватели говорили, что у него «чудесный ирландский акцент», но разговаривать с таким багажом знаний Сева не решался ни с кем. Какое там! Читать то получалось только со словарём… Тем более было абсолютно непонятно: как же он общался с этой нерусью вчера весь вечер?!. «Или может не общался? Сгрёб и … » – мелькнуло в мозгу.

   Давай ещё по одной? – Михалыч налил в её рюмку.

   No!.. – запротестовала было она.

   Кончай выёживаться! – он махнул рукой, - У нас так положено. Ты же в России, верно?

   Yes… - чирикнула Джина.

   Ну, вот. А в России принято пить водку, когда весело…

   But…

   Слушай, honey, а ты по-русски можешь говорить? Ну, do you speak Russian?

   Да, немношко… Но мне сейчас не есть вьесело… - язык у неё уже чуть-чуть заплетался.

   Фигня! Когда плохо, тогда тоже положено пить.

   Really?! – искренне удивилась она.

   Бля буду!

   Pardon?!!

   Ей богу! – Сева перекрестился левой рукой.

   Здьес очен много пьют водка, - покраснев, улыбнулась девушка, но поверила и принялась цедить содержимое рюмки сквозь зубы…

…Звонок в дверь прервал мирное распитие водочки и поедание того, что сошло за закуску.

   Кто там есть?! – прикрывая нагую грудь ладонями, испуганно спросила Джина.

   Не бойся. Это, наверное, Таможня, - успокоил Сева,

  Ну, Саня. Помнишь его?

   О! Саша!.. – воскликнула она, делая ударение на последнюю гласную, - Саша…

После чего её, как ветром сдуло в спальню. Через минуту в квартире появился бритый наголо Таможня, мордой ужасно походивший на актёра Пороховщикова.

   Михалыч, где эта блядь заморская? – ставя на стол жалобно звенящие бутылками пакеты, спросил он, - Мне все мозги пробуравили про неё с самого утра. А то Майкл уже в ментовку начал звонить. Она ему то ли жена, то ли сестра, хрен поймёшь. Насилу отговорили.

продолжение следует