В одна тысяча девятьсот предпоследнем году, меньше чем через год по приземлению в аэропорт имени культового президента, я проживала в благоустроенном подвальном помещении. У меня были: нервный младшеклассник, стремительно меняющий родной язык, нерабочая виза действительная еще полтора года, работа на двадцать часов, как положено, на кампусе, с волнующим доходом в $650 в месяц грязными, небольшая гостиная с выходом на улицу, квадратная спальня без окна, с подаренной кроватью, где мы спали вдвоем, перечитав привезенных "Муми-Троллей". Еще стоячий душ, телевизор, диван, весь Достоевский и Толстой в углу стопками и проржавевший везде Кадиллак чуть младше меня, с которым не в порядке было все, судя по огонькам на приборной доске. Да, еще раковина в гостиной. Плиты у меня не было, но я обходилась микроволновкой, электросковородкой, электрочайником и коробками корнфлекса. Холодильник, да, был. Стоило этот полуподвал $350 в месяц с электричеством (напоминаю - цены прошлого века), что оставляло мне 300 на все про все. Одинокое голодное материнство, как ни что другое, кристально обостряет восприятие мира, прибавляет энергии и резко и решительно избавляет от иллюзий, условностей и химеры буржуазной совести.

Стремительно истекала виза, за спиной дымились угли сожженных на Родине мостов. Pебенку требовались кроссовки, прививки, велосипед и нормальная жизнь. Мне срочно надо было замуж.

И я вам сразу скажу, я была абсолютно готова прямо смотреть в глаза одинокому застенчивому аборигену, измученному феминизмом и затяжным дейтингом, и на голубом глазу вещать о собственных традиционных семейных ценностях и желании встретить родную душу. Да, больше всего в этом доверчивом аборигене меня интересовала гринкарта и поддержка. Но, во-первых, я честно готова была полюбить и оценить доброго, спокойного гражданина США с пониманием относящегося к чужим детям и готового делить свой стабильный доход. А во-вторых, я физически не могла его жалеть. У его сына был велосипед. Моральные муки я отложила на более благополучные времена.

Вообще-то жених у меня был. Я к нему как-бы замуж и приехала, по большому счету. Вроде как в гости к родне, а с перспективой - за него замуж. Мы познакомились, когда я экскурсии водила по Питеру, а потом два года лениво переписывались. В Питере он мне говорил, что ему 46 лет (52, сука, 52), был очень вежливым и хорошо пах. Из Питера его дом казался красивым и богатым. Нормальный вроде мужик, тем более в Америке, а мне срочно надо было уехать. Ну, 46 лет, так и мне не 18. Да еще с довеском, что выбирать. А когда приехала да посмотрела на него вблизи и в естественной среде обитания... Мама моя! Ладно, тупой, ладно, редкие волосенки красил идиотским способом, оставляя белые бакенбарды (буэээ) с резко обозначенной границей. Ладно, жадный (скорее, бедный) зануда. Но кроме этих простительных, в общем, мелочей, у него были еще два отвратительных для меня свойства. Его блестящая лысина на полголовы обнажала шишковатый череп исключительно уродливой неправильной формы. Я против лысин ничего не имею. Показатель высокого тестостерона. (Брюс Виллис например, у Родригеса. Орел). Но там было что-то на уровне фильмов ужасов про инопланетян. Я вам клянусь, не было у него таких шишек и конуса на северо-востоке черепа, когда мы познакомились в Питере. Не было! У него на туре в России та же прическа была, и шапок не носил. А жути этой сверху не было, не могла я такое пропустить! Я не могу вам объяснить этот феномен.

А второе пугающее свойство - он постоянно мыл руки. При возможности - каждые 10 минут и после каждого действа. То есть он вставал из-за стола, достать кетчуп, мыл руки, открывал холодильник, ставил кетчуп на стол, мыл руки, отрывал бумажное полотенце, протирал ручку холодильника, мыл руки, садился за стол, открывал кетчуп и дергался в сторону мойки. Не всегда шел, но тоскливо посматривал. Он мыл руки перед тем, как поднять трубку телефона и обязательно после. Это вообще-то страшно наблюдать, особенно если наедине с таким в доме.

Я с ним от растерянности повстречалась несколько месяцев, поужинала в забегаловках, да, спасибо, пока колеса не завела, помог передвигаться. До секса, слава Богу, не дошло, а то я до сих пор была бы в продолжительной психотерапии. Я насмерть стояла, что мне религия до брака не позволяет, да и он особо не рвался. Не иначе, руки пачкать не хотел. А потом рассталась без обид и с огромным облегчением, а он начал с двумя русскими из провинции переписываться, с одной такая любовь в письмах пошла, я потом переводила. Интересно привез или нет? Если кто мужа или экса узнает, отзовитесь, и не обижайтесь. Он не злой был, только страшный, скучный и иопнутый. И зарплата в полтинник лет - 28К. Сейчас наверно 35 в год максимум.

Первый блин комом, но долго сидеть и плакать у меня времени не было. Я огляделась, сориентировалась, волосы перекрасила и обратно на брачный рынок ломанулась. Сначала по клубам ходила, но быстро поняла, что бесперспективно. Охват малый, да и недостаточно отчаявшийся в клубах народ. Компьютера у меня не было тогда (ага, странно представить, у меня не было компьютера), так что я все остальные бесплатные средства использовала. А для женщин большинство - бесплатные. Я на телефонной службе была, и в местной газете ящик открыла, и на “сингл ивенты” зачастила. Я тогда была на 10 лет моложе и на 10 “паундов” легче. Я нормальная, накрашусь, так совсем ничего, в России была, что называется не хуже многих других, по местным меркам, красавица. Спереди грудь, сзади попа, все как у людей, волосы до плеч, понятный английский, выслушиваю любую чушь вежливо и внимательно, киваю и улыбаюсь. И пошли женихи потоком, как лемминги в океан со скалы.

Жить стало легче, жить стало веселee. Приходишь домой - на автоответчике 15 новых записей. Все меня хотят, у всех голоса игривые, взволнованные. Испанцев и арабов я сразу отметала, интересовалась голосами без акцентов. И не из-за предрассудков, а просто иммигранты изначальной цели не соответствовали. Не спросишь же у него статус иммиграционный, а спросишь - он возьмет и соврет. Можно, конечно, вежливо поинтересоваться, сколько лет он в Америке, но ведь это тоже не гарантия синего паспорта. Он может, тут пятнадцать лет нелегально. Так что концентрировалась на урожденных американцах. Хватало таких. У меня и техника отшлифовалась. Звонила радостно и смущенно, и назначала свидание на следующий день после работы. Обычно два свидания. Одно на 7 вечера, второе на 9. Оба раза старалась в ресторан. Не просилась, сами предлагали. Им в это время тоже жрать охота. Были, конечно, кто старался в кафе, а я не отказывалась. Второй раз по-любому в ресторан вели. Я за своим кошельком не лезла и счет из рук не рвала. Какие нежности при нашей бедности. Расходы на еду сократились до нуля. Один ужин я ела, второй домой несла в коричневом оберточном кульке. Сын его на следующий вечер в микроволновке грел, выбирал из трех четырех, шелестя коробками.

При активном поиске (постоянном обновлении анкет на нескольких ресурсах) в среднем я получала 4-5 новых контактов в день и постоянно встречалась с пятью - шестью наиболее перспективными кандидатами. Довожу до сведения дейтящихся читателей, что требования у меня были на уровне плинтуса, и поиск был по-настоящему активным. Были приятные интересные ребята. Были совсем асоциальные кадры. Один строитель-алкоголик приехал ко мне аж из Вест Вирджинии. И за ужином, брызгая слюной и куря вонючие сигареты, весь красный, он час хриплым басом материл своего босса, рассказывая о работе, да так что соседние столы оборачивались. А по телефону приличный человек был. Я от раздражения в коробочке домой омара унесла, хотя обычно не наглела. Был один банковской работник, от которого полгода назад сбежала русская невеста, опустив на 10 тонн. Он мне в столбик свои потери вывел и подытожил за обеденным столом на салфетке ручкой с расплывающимися чернилами. Шубу она у него выцыганила, сказала, отдаст, пришлет ему из России. Так мало ему еще, опять за русской поперся. Таких я, конечно, потом игнорировала.

Был один бывший военный летчик, умный веселый мужик, цветы мне слал, лимузин заказывал, на парадный обед своего полка возил в лимузине, оплатив платье и волосы. Я привязалась к нему. Мы полгода дейтились, друзья его мне понравились. Я мечтала о нем. Только что-то отношения развивались медленно, дальше поцелуев дело не зашло. К себе ни разу не звал, а у меня малыш дома. А когда я не выдержала, заговорила об этом, он сказал что у него травма какая-то, позвоночник, в корсете ходит. Чего, спрашивается, полез знакомиться тогда? Я корсет замечала и что прямо держится, но не связала как-то. Потом он звонил, пару раз и даже встречались, но так неловко и тяжело. Пропал. Я плакала. Он в Пентагоне работал, когда там шахиды полстены снесли, я хотела ему позвонить, да телефона не нашла. Я тогда уже два года как замужем была.

Один жених, водитель бензовоза, надолго задержавшийся, меня, знаете, чем напугал? Не поверите, влюбился в меня сильно. Как-то быстро, странно и неадекватно. Когда ему пацан мой с тоской рассказал о черепашонке, который у нас в Питере дома жил, он на следующий день ему привез аквариум с водяной черепахой. Ехал 15 миль в час, три часа почти. Аквариум, корм притащил, камешки на дне и эта “тортилла” с плоской рожей. Как эта сволочь воняла! Я через пару недель уговорила сына отпустить ее в пруд. Черепаха что. Звонил ежечасно, у дома торчал, бензовоз запарковав блестящий. Уговаривал меня пойти мебель с ним выбирать для нового дома. И смотрел на меня, смотрел, мне страшно было. Я не хуже других, меня можно любить, трое вон даже женились. Но это было чересчур. Мы ходили в кино с ним, он брал (для меня) самый большой “попкорн” и ведро кока-колы, отворачивался от экрана в мою сторону и смотрел не отрываясь. Когда я оглядывалась на него, он торопливо протягивал мне пакет попкорна и стакан. Я показываю на экран - смотри мол, он часто кивает и улыбается. Испугалась я, если честно. Некомфортно мне было. Он потом долго звонил.

Я долго рассказываю, а все это быстро происходило. Быстро - и одновременно. Я уже через год замужем была, за программистом без детей на три года моложе. И даже вроде как по любви. Хотя любовь - такое расплывчатое понятие. Что смешно, мой верный Кадиллак сдох окончательно и бесповоротно на второй день после свадьбы. Как тот гонец марафонский, добежал и умер. Но это было уже не важно. Я быстро и между делом финансировала себе маленький, но девственный фордик. Я разрывалась на части, сдавая экзамены, оформляя документы и переезд, на ходу объясняя “реэлторам”, сколько мы готовы положить в задаток за будущий дом и покрикивая на сына, чтоб он не бросал свой двенадцатискоростной серебристо-ультрамариновый БМХ на улице.

Меня мой муж чем взял. Он пришел за мной (вторым дейтом был в тот день), а я на первом задержалась. Я вбегаю, а они с моим сыном сложнейшую конструкцию из леговских блоков собирают на полу. Мой пацан с России леги обожал и с собой привез. И на следующее свидание будущий муж явился с огромной дорогой коробкой каких-то робозоидов. Они так подружились. До сих пор он его балует и спускает ему все. Лег у меня полный подвал, только россыпью, никому не нужно? Тысячи на три наверно, они их пять лет подряд строили, постоянно усложняя проекты. Сейчас сыну не до лег. Он в час ночи возвращается, старательно отворачивая от меня морду.

А муж до сих пор на полу квадратных пупырчатых леговских роботов и джипы собирает. Десятый уже год (7 после гринки) на эту картину смотрю. Он мне не мешает. Прижился у меня Хомка.