…Джина намотала на мокрых волосах тюрбан из полотенца и, запахнув халатик, села в кресло:

  Ты правда скучать по мне?


  Конечно, - Сева не был уверен, что говорит правду: его подружка как-то необъяснимо изменилась за эти два года,


  Разве я бы приехал сюда, к тебе, если бы не скучал?


  Я… - она явно хотела что-то сказать ему и это «что-то» мешало ей, - Ты ничего не знать, та, honey?


  Что я должен был знать?! – не понял он.


  Ты приезжать ко мне в Москва… - она отвернулась, - А потом…


  Джи, я не понимаю… Что случилось-то? Причём тут Москва? Разве тогда было плохо?


  O, no! – она обняла его, - Там быть очень хорошо!


  Тогда чем ты расстроена?


  Мы давно не видеть друг друга…

Михалыч чувствовал, что между ними стоит что-то: что-то такое, через которое совсем не просто переступить; что-то, что не отступит даже под натиском самого безумного секса. Уже теперь становилось понятно, что вся эта затея с поисками Джины в Америке и сама эта встреча были изначально обречены. Может быть из-за того, что прошло довольно много времени. Может быть причиной было что-то другое. На какое-то время, Севе показалось, что их свидание похоже на встречу двух бывших супругов после нескольких лет жизни в разводе. Вернуть прежних чувств и ощущений никак не удавалось.

  Прости меня, Джина! Я не должен был приезжать, - Михалыч осторожно поцеловал её плечо, - Ты это хотела сказать?


  Ты не должен делать то, что не хотеть, - она потянулась за сигаретами, - Нам быть так хорошо в Россия, honey, но это есть уже прошлое.


  Я виноват…


  Nothing of the kind! Quite the opposite…


  Погоди, я ни фига не понимаю по-вашему…

Она вдруг обхватила руками его за шею:

  It doesn’t matter, honey… Я любить тебя! Очен-очен!..


  Джинка, я ничего не понимаю!..


  Тебе не надо… Ты не хотеть, значит тебе не надо понимать.

Он действительно ничего не понимал из её лепета. Что он «не хотеть»? Чего ему «не надо понимать»?.. Из дверей Витиного ресторанчика напротив доносилось пение Шуфутинского:
"Я глазам не верю, ты словам не веришь,
Как поверить в это... Сердце жмёт в груди.
Радость нашей встречи - чем её измеришь -
Только тем, что ждёт нас впереди..."

Похоже, Борька с мистером Гофманом усугубили уже не одну бутылку и, как это бывает, устроили маленький вечер воспоминаний. «Как и я», - подумал Михалыч и посмотрел на подружку, - «И всё-таки, не зря!.. Не зря я затеял эти поиски. Что же в ней всё-таки такого?..» На этот вопрос он не мог однозначно ответить. Она была одновременно и чужой, как любая другая, с которой он провёл две-три ночи, и какой-то своей, домашней, как кошка, которая живёт в доме уже не первый год. «А ведь я даже не знаю сколько ей лет…» – поймал себя на мысли Сева. И всё-таки горьковатый осадок в душе не исчезал. Джина была славной девушкой, но между ними не было какого-то важного связующего звена. Не было того самого общего, что объединяло бы их. И дело тут было не в том, что он жил в России, а она в Филадельфии. Михалыч мог приехать к ней ещё и ещё, но всё равно получалось бы, что они читают всё время одну и ту же, понравившуюся, страницу странной и не совсем понятной книги о любви. Читать её дальше не решался никто из них двоих, боясь разочароваться.

  Джи, а ты ещё не развелась? – спросил Сева, вскрывая новую пачку сигарет.


  Excuse me? – она не поняла сразу, но тут же догадалась о чём речь, - А! Ноу-ноу, Майки не есть мне больше муж. Уже долго. Я ошибаться на нём.


  И чем ты теперь занимаешься?


  О, про это нам не надо говорить! – Джина, мило улыбаясь, взяла его за руку, - Ты помнить, как мы: я, ты и Саша? Это быть очень весело! Мы пить водка и заниматься секс!.. У меня болше никогда не быть два мужчина сразу… Я бы сейчас выпить немношко, honey.


  No problem! – Сева улыбнулся и достал из сумки бутылку «столичной».


  Wow! Ты начать говорить на английский?!


  Да, нет. Это так – понты, - улыбнулся он, сворачивая голову бутылке.


  Что есть «понты»?! – не поняла она.


  Ну, то есть я не умею говорить по-английски, а только делаю вид. Это называется «колотить понты».


  Я понимать, - кивнула Джина и взяла наполненный стаканчик.

Они выпили. Девушка даже не поморщилась. Поставив посуду на столик, она обвила Михалыча руками за шею и повалила его на кровать:

  So good!.. I love you, darling!


  Джинка!..


  У нас есть ещё много времени… Fuck me! Now!


  Погоди!.. Я же не механический…


  O, no! Ты есть настоящий… Sex-machine!


  Я не могу так часто… Я устал, милая.


  А куда ты деваться? – улыбаясь, мурлыкала Джина, - Я помогать тебе…

…Удивительно, но она была абсолютно удобна в постели. Более того, казалось, она понимает любое движение, любой намёк. Джина обладала редким даром чувства партнёра. Каким-то непонятным образом она угадывала тот самый момент, когда секс в одной позиции становится рутинным и тут же предлагала именно то, о чём уже Сева начинал между делом подумывать. Если бы не её английский лепет, можно было сказать, что любовники говорят на одном языке…


* * * * * * * *


…Сева, дымя сигаретой, смотрел, как его подружка одевается перед зеркалом. За окном светало. С первыми лучами восходящего солнца время почему-то стало идти особенно быстро. Стрелки на часах словно взбесились. Михалыч не раз провожал по утрам своих случайных пассий, но ни разу не испытывал подобного смятения. Казалось, он теряет что-то необыкновенное.

  Can you help me, honey? - Джина повернулась к нему спиной.


  Что? Ах, да!.. – он потянул вверх «молнию» на её платье, - Ты уже собралась?


  Я и так быть с тобой больше, чем могла. Миссис Хауи будет очень сердиться…


  Но ты же ей позвонила, - он убрал с её плеча прилипшую нитку, - И вообще, а не наплевать ли на эту миссис?


  На соседей нельзя плевать, - очень серьёзно ответила девушка, очевидно поняв его слова буквально, - Это есть… как это правильно по-русски?.. хулиганство.


  Хорошо, - Сева улыбнулся, - Плевать не будем.


  Ты обещать мне, что сделать так, как я просить тебя? – она чмокнула его в щёку и запустила пальцы в свою маленькую сумочку.


  Обещаю!


  Это для тебя, - Джина вытащила аккуратненький жёлтый конвертик, - Открой это уже в Россия. Well?


  Да… А что там?


  Так, маленький пустяк, - девушка, кажется, смутилась, - Если ты снова заскучать, не надо приезжать. У меня есть телефон. Вот…

В его руке оказалась маленькая визитка. Михалыч понял, что сейчас она исчезнет и попробовал удержать её, но Джина мягко высвободила ладонь и нежно поцеловала его в губы:

  Мне пора.


  Я провожу тебя, - Сева сунул конверт и визитку в карман плаща и двинулся следом за ней к дверям.

Они вышли из гостиницы. Она вдруг почему-то спросила:

  А в Россия уже выпадать снег, та?


  Да.

Неожиданно, рядом с ними остановился полицейский автомобиль. Джина приветливо махнула человеку за рулём и, открыв дверцу, обернулась:

  See you, honey!


  Гудбай, Америка!.. – вздохнул Михалыч.
Машина отчалила от тротуара и скрылась за углом…


* * * * * * * *


…Огромный плюшевый енот еле-еле втиснулся в дверь.


  Anybody home? – крикнул Михалыч, толкая дверь ногой.


  Ой! Всеволод Михайлович! – Лиля выглянула из кухни, - А я думала вы только завтра…


  Держи, это тебе, - Сева передал ей игрушку, которая оказалась чуть ли не в половину роста девушки.


  Какой классный! – засияла она, прижимая енота к животу.


  Я передохну тут у тебя? – он снял обувь и выбирался из плаща, - Холодно однако. В Филадельфии теплее…


  Скоро будет ужин, - Лиля попятилась задом: в узком коридоре, с подарком, ей было не развернуться.


  Ну, а согреться есть чем, хозяйка? – Михалыч щёлкнул пальцами по горлу.

Через пару минут, на столе в кухне появилась запотевшая бутылка клюквенной водки и маринованные огурчики. Сева вытащил из кармана плаща сигареты и тут вспомнил о том конверте, который дала ему Джина перед тем, как расстаться.

  Лилия! Опять? – Михалыч кивнул на пепельницу на столе.


  Я уже не курю. Просто поджигаю сигарету и она тлеет, тлеет…


  Ой, врёшь!


  Не-а, не вру, - она всё ещё тискала игрушку, - Я с ним спать буду. Ладно?


  Спи с кем хочешь, - улыбнулся Сева, разрывая конверт.


  С кем хочу не получается, - прошептала Лилька.
На стол выпала фотография: улыбающаяся Джина держала на коленях мальчишку полутора-двух лет. «Ах, вот оно что!» – подумал Михалыч, возвращаясь в воспоминаниях на два дня назад, - «Вот почему всё было не так…» Тут он заметил, что на обороте снимка что-то написано. Он перевернул фотографию и прочёл: “We love you, daddy!”


  Daddy?!. – Сева вздрогнул от ужасной догадки, - Мать твою!!!


(продолжение возможно)

Written, composed & arranged by Кристобаль Хунта a.k.a. Настоящий Полковник.

Big thanks to Михаилу Шуфутинскому за песню «Осень в Филадельфии» и настроение, ею созданное!

Also thanks to The Joey Thomas Big Band чья музыка способствовала творческому процессу!

Кристобаль Хунта Publishing inc.
Екатеринбург – Нижний Тагил.