Вале Рубашкину, - тыкая пальчиком в кнопки Севиной «мобилы», объяснил Эличка, - У него всегда настоящий эксклюзив! Высший класс!
Имя было известное не только на всю Россию-мать. Имя было мировое! Наевшийся Арик почувствовал себя свободнее и начал потихоньку, немного брезгливо, но с интересом, озираться. К тому же, будущему молодожёну светила перспектива удивить гостей предстоящей свадьбы штучной вещью, вышедшей из рук знаменитого модельера.
Валя? Здравствуй, милый! Как ты?.. – запел в трубку Эличка, - Я рад за тебя! Прости, дорогой, но я по делу… Ага. Помнишь, ты мне показывал свою последнюю коллекцию? Там был один шикарный костюм… Ну, тот, который хотел купить Серёжа, а ты отказал ему. Помнишь? Дай его мне, а? Очень нужно! В подарок для одного очень дорогого мне человека… Да… Ой! Валечка, ты такая прелесть! Померять? Так мы сейчас подъедем. Ты ещё не уходишь ведь?.. Спасибо, милый! Мы скоро…
Вопрос оказался решённым. Дело было за малым. Сева выпил шампанское и отодвинул от друга его стакан:
Ну, что сидишь? Иди, заводи тачку и езжайте.
Я?! – заробел Арик, - Почему я?
Я уже намахнул, - объяснил Михалыч, наливая себе ещё - Кому же ещё?
Не поеду я! – упёрся Щука, - С этим - не поеду!
Ты чего, как дурак?! Тебе этот наряд нужен, или мне?
Ну…
Вот и езжай.
А может, мы вместе?
А может, мы и под венец вместе пойдём?
Так, он ведь…
Ничего с тобой не случится! Если что, бей в нос, делай клоуна, - Сева повернулся к Эличке, - А ты смотри: друг у меня нервный. Если что, враз из тебя второго Шуру сделает. Понял?
Я даже слова не произнесу! – поклялся тот, молитвенно сложив ладони перед лицом, скорее всего для того, чтобы не рассмеяться.
Аристарх встал из-за стола с видом осуждённого к смертной казни. В конце концов, костюм был нужен ему, а не Михалычу…
* * *
…Вернулись они быстро. Великий кутюрье не только отдал Эличке и Щуке коллекционную модель, но, узнав о предстоящем торжестве, подписал будущему молодожёну поздравительную открытку размером с разделочную доску. Аристарх был счастлив! Костюм и впрямь оказался, словно на него шитый. И всё-таки, смущало одно обстоятельство: за чумовой прикид не было заплачено ни гроша. Сева предполагал, что два человека из одного круга могли делать друг другу подобные презенты. Однако, Щука был чужим на этом «голубом» празднике жизни, и на него подобные привилегии не распространялись. Вопрос этот требовал скорейшего разъяснения, дабы в дальнейшем не оставлять ни единого шанса для всяческих неожиданностей или, того хуже, приключений. А приключения запросто могли возникнуть на пустом месте. Завидного сложения красавчик Щука уже привлекал внимание некоторых посетителей бара. А так как на лбу у него не было ничего написано про его ортодоксальную гетеросексуальнось, Сева вовсе не исключал возможных эксцессов.
Ну, Элька, что мы тебе должны? – спросил Михалыч.
Ничего, - тот улыбался как-то странно.
Кончай гнать, в натуре! – Арик полез за бумажником, - Сколько?
Нисколько. Это – подарок!
Подарок?!! Да, брось! Так не бывает. Что он стоит? Я в состоянии заплатить.
Заплатить? – глаза Элички озорно заблестели, - Хорошо!.. Поцелуй. Всего один поцелуй!
Цена была названа. Аристарх стал белым от страха. Он был согласен, если бы его сейчас забрали или черти, или ангелы – всё равно кто! Он скорее дал бы себя кастрировать, чем поцеловать себе подобного. Сева укусил себя за губу, чтобы не расхохотаться. Он вдруг поймал себя на мысли, что его невероятно забавляет Щукин ступор. Эличка ждал ответа, даже не пытаясь скрыть, что наслаждается своей выходкой. Однако, непорочно-чистого в гомосексуальном плане женишка надо было спасать: бедняга мог вот-вот запаниковать и устроить в баре беспорядки, сравнимые разве что с Варфоломеевской резнёй.
Эличка, давай лучше я тебя поцелую? – предложил Михалыч выход из этого цейтнота.
Ты?! – удивился тот, растерявшись: такой поворот он не предвидел, - Правда?!!
Конечно…
Я согласен!
…но потом, - закончил Сева, поймав полный изумления взгляд Арика.
«Голубой» проказник сдался. То ли ему надоело издеваться над гостями, то ли понял, что лучше сменить тему, ибо «дядя Кейси» может оказаться в неловком положении в глазах своего друга. У Щуки отлегло, и он чуть было не выпил, совсем забыв, что ему ещё за руль. Ничего не понимая, особенно из последнего диалога Севы и этого странного педика, он попёрся в уборную, отлить.
Там его никто не обслюнявит? – спросил Михалыч.
Нет, - улыбнулся Эличка, - А он такой душка! Он так боится прикоснуться к мужчине!.. Смешно.
Слушай, дай-ка мне твою шкатулку? - попросил Сева.
На, - тот автоматически сунул коробочку в протянутую руку, - А зачем?
Чтобы ты больше дурью не маялся, - последовал ответ и белый порошок посыпался на пол, - А ещё раз увижу, ноги вырву!..
Юноша ахнул, но возражать не решился. Надув губки, он встал из-за стола и растворился в полутьме бара.
Аристарх вернулся через несколько минут.
Слышь, братан, а здесь, оказывается и бабы есть! - сообщил он тоном юного натуралиста, впервые увидевшего под микроскопом инфузорию-туфельку.
Они лесбиянками называются, - ехидно хмыкнул Михалыч, - Тебе не подойдут.
Да, ну на фиг?! – Щука махнул рукой, но поверил: экспериментировать в таком месте у будущего женишка не хватило решимости, - Слышь, а где этот «петух»? Ну, Эдичка или Эличка?
Зачем он тебе?! – Сева засмеялся уже в открытую, - Или ты его решил закадрить?
Дурак!.. Он тут, как я понял, флагом машет? Пусть найдёт нормальную девочку…
Нет тут нормальных. Вон, на Тверской снимешь себе любую шалаву.
Твою мать!.. – Аристарх почесал макушку, - Может, домой поедем, а? Дико здесь как-то…
Езжай, - Михалыч достал из кармана ключи от машины, - Маринке я позвоню.
А ты?!
Дело у меня есть одно. Тут, неподалёку…
Дело? – Щука с сомнением посмотрел на друга, - Баба что ли?
Блин!.. – начал терять терпение Сева, - Ну, допустим, баба. И что?
Да, нет, ничего… Я думал, ты всё ещё с Маринкой, иногда, вась-вась. Ну, ладно, я потопал.
А ключи?
Да, нет, я на метро, - махнул рукой тот, - Смотри, чтобы мой лепень не стырили…
Друзья обменялись рукопожатиями, и Аристарх исчез. Сева допил джин и начал искать глазами Эличку. «Где этот щенок?» – Михалыч внимательно осматривал зал, - «Куда его черти унесли?». В следующую секунду он нашёл его. «Голубок» стоял у столика в противоположном углу и что-то говорил невысокому, полноватому, вальяжному типу в золотых очках. Оба то и дело поглядывали в сторону входа. Сева тоже устремил взгляд на двери и…
Женька шла через площадку для танцев, аккуратно обходя пары и мило улыбаясь кому-то. Кому, Михалыч понял через несколько мгновений. Толстенький очкарик протягивал к «траньке» руки, желая заключить её в объятия, а его губы шевелились, видимо, произнося приветственную тираду. Смотреть дальше Сева не захотел. Больше всего, почему-то, хотелось уйти отсюда.
Загрустил что ли? – пропел над ухом, появившийся невесть откуда, Эличка и предложил, - Хочешь, я ей тебя покажу? Пошли потанцуем!..
Ты с дуба рухнул?!
Фи! Подумаешь, какая цаца…
Я смотрю, ты уже совсем берега потерял, - улыбнулся Михалыч, вдруг представив себе, как посмотрел бы на него Щука, увидев его танцующим с таким «подружкой».
Женька и её кавалер, выходили на танцевальную площадку. Сева заёрзал на стуле. Он почему-то боялся встречаться с «транькой» даже мимоходом и, в то же время, хотел этой встречи. Конечно, лучше бы столкнуться случайно, где-нибудь на улице, чтобы не комплексовать перед собой. Да, ещё этот холёный тип рядом с ней… Казалось, она совсем не изменилась за эти полгода, что они не виделись. Но всё-таки она была другая. Необъяснимо другая. Уставшая какая-то, неуловимо отрешённая. Она, словно не танцевала со своим партнёром, не разговаривала с ним, не улыбалась ему, а выполняла какой-то обряд.
Ну конечно! - раздался сзади голос Элички, - На фиг тебе сдалась эта девочка-недоделочка? Говорят, очень неприятные ощущения, когда доходит, на кого ты залез. Мне один знакомый натурал недавно рассказывал о своём первом и последнем гомосексуальном опыте. Говорит, мол, как понял, куда это я всунул, так и эрекция пропала…
Ты чего несёшь?! – удивлённо взглянул на него Михалыч.
А ты чего, как маленький? Зачем тогда ты сегодня пришёл сюда?
Да, это не я пришёл… - хотел, было объяснить тот, но вдруг замолчал, осенённый догадкой, - Погоди. Ты что, хочешь, чтобы я нарисовался сейчас перед ней и?.. Ты на что меня толкаешь?
Давай, я пока скажу, что я избавляю себя от бесконечных разговоров о том, «как было бы, если бы…» - говорил тот без тени улыбки, глядя прямо в глаза собеседнику, - Знаешь, как она меня достала этими пустопорожними рассуждениями?
А этот?..
А это уже твоя проблема. Ну, чего стоишь? Поухаживай за дамой!..
За дамой, по-моему, есть кому ухаживать… - растерялся Сева.
Какой ты тупой! За мной поухаживай, - улыбнулся Эличка, - Сходи к бару, принеси мне чего-нибудь выпить. Ну, должен же ты как-то обнаружить себя…
Михалыч нерешительно двинулся к стойке бара. Словосочетание «обнаружить себя» было ему знакомо совсем в другом смысле. С армейских времён, он крепко запомнил, что обнаружить себя, значит почти на сто процентов стать покойником. И, хотя уютный зал «Голубой Саванны» вовсе не походил на отроги Кунара, Севе было как-то не по себе. Уже через несколько секунд он захотел дать самый полный назад, но идти обратно было глупо. Взяв себе любимый «гордон» и какой-то коктейль для Элички, он повернулся и чуть не налетел на Женьку и её ухажёра.
Прошу прощения! – добродушно улыбнулся очкарик.
Ну, что вы? – молвил Сева, - Это я зазевался. Извините!
«Транька» подняла глаза полные безграничного удивления. Михалыч лишь на секунду заглянул в них и сразу же понял, что не сможет уйти отсюда не прикоснувшись к её рукам, не ощутив тепла её хрупкого тела, не поговорив с ней хотя бы минутку.
Разрешите? – он, подняв руки с выпивкой, аккуратно обошёл её и направился к столику.
Эличка улыбался ехидно и как-то зловеще. Взяв бокал, он отпил чуть-чуть и забормотал:
Получила?.. Ну, давай, выбирай: кто из них двоих?
Ты с кем разговариваешь? – Сева прикурил.
С этой «квази-девочкой». Не с тобой же… Вот, сейчас и посмотрим, чего стоят все эти слёзки про любовь к «настоящему мужчине». Нет, уж, милая, давай, сама думай. Какой выбор то, а, Женечка?.. Вот он, тут, рядышком. И не надо на меня глазками стрелять…
А что это за чёрт рядом с ней? - Михалыч отхлебнул крепкого джина, - Уж не тот ли, кто её содержит?
Надо же, соображаешь…
Тебе не стыдно, а?
Мне? Мне стыдно бывает, когда я не успеваю в ванную сходить перед тем, как…
Сева поднялся и пошёл к выходу. «Не хватало сегодня ещё интрижки с разборками», - подумал он, но тут же засомневался, а правильно ли он поступает.
Замок в двери джипа замёрз и не хотел открываться.
Я думал, у тебя нервы крепче, - Эличка появился рядом, как чёрт из коробки.
Ты что - доктор? - Сева выбросил окурок точно в урну.
А чего ты ломаешься, я не понимаю? Тебя кто-то заставляет что-то делать? Сиди, отдыхай!.. Или ты тоже, а?! «Любовь – морковь», бессонные ночи, сомнения «а я ли это?»…
Ты чего мелешь?! За базаром следи!
Господи! Горе-любовнички…Нет, тебе надо было её трахнуть всё-таки. Или, хотя бы, раздеть. Ты что, дядя Кейси?! Такой большой, а всё в сказки веришь. Она – парень! В Интернете видел сайты «she male»? Там таких «Женек», как конь наё…
Заткнись!
…некоторые, правда, есть мужиковатые, а некоторые, как она, гладенькие. Есть, конечно, и симпатичнее, чем эта «дитя порока»…
Придержи помело!..
…но они – мальчики. И эта тоже. Это, как маскарад. Ну, как на ёлке, под Новый Год. Нет, ты представь себе, как ты её распрягаешь в постели? С непривычки можно и в обморок упасть. А может у тебя скрытая форма молифонии? Ну, тогда, да!..
Михалыч развернулся и с короткого замаха врезал «голубку» под дых.
Блин!.. – зашипел Эличка, оседая по стенке.
Я тебя просил заткнуться?
Я думал, мы друзья, - хватая воздух ртом, помотал головой тот.
А с ней вы разве не друзья?
Ну…
Так что же ты измываешься над друзьями? – Сева помог ему встать, - Устроил тут цирк…
Господи! Вот это удар!..
Всё, всё, уже не больно. Давай, топай назад.
А ты?
Меня там только не хватало…
А она?
Там есть кому позаботиться. Хотя, надо бы вернуться и рассказать ей про твои проделки…
Ну, так вернись и расскажи.
А этот крутой мужик тебе башку не открутит?
Там мужиков было двое. Ты и твой приятель, - Эличка наконец разогнулся.
Ладно, - Михалыч легонько похлопал его по затылку, - Спасибо тебе конечно, но… Я то уеду, а ей здесь жить. Я не подставляю друзей. Удачи тебе!..
Куда ты поедешь? Ты же выпил, - юноша посмотрел на него как-то особенно, обеспокоено что ли, искренне.
Не впервой…
Она ждала тебя… Лучше будет, если ты сам ей скажешь, что сказал мне.
В смысле?!
Ну, не знаю, скажи ей что-нибудь, чтобы она перестала жить в иллюзиях. Не бойся говорить ей правду, - Эличка взял Михалыча за руку, - Пойдём, попьёшь кофе, а я придумаю, как вас свести на пару минут. Если она сама уже не придумала…
…Сева вернулся и начал искать глазами Женьку. Она поправляла шитое золотым нитками кашне на шее кавалера, а тот поглядывал на часы. Рядом со «сладкой парочкой» торчали два молодца с мордами идолов острова Пасхи. «Охрана», - догадался Михалыч, - «Крутой, однако, раз уж даже на свидания с «тельцами» ходит!..» Толстячок откланялся и в сопровождении телохранителей направился к дверям. Публика почтительно расступалась перед ним.
У столика нарисовался Эличка:
Ну, всё. Умная девочка! Сама всё устроила. Я исчезаю.
Стоять! – тихо молвил Сева, схватив его за запястье.
Ты хочешь, чтобы я ещё и от неё по лицу получил? Хватит мне и твоей ласки, - упёрся тот.
От неё-то за что?!
Думаешь, они сюда на пару так зашли, погреться? Откуда мне знать: может быть зря мы тут выёживались…
Михалыч бросил взгляд в окно. Со стоянки отчаливали два тонированных «мерса» с синими мигалками на капотах. В следующую минуту он вздрогнул от прикосновения к плечу и повернул голову.
Здравствуй! – одними губами сказала «транька», разглядывая его и, в то же время, стараясь не смотреть ему в глаза.
Здравствуй!.. – Сева вдруг почувствовал, что совершенно не знает, что говорить.
…Он был кругом виноват. И не только потому, что пообещал и не приехал. Всё это время, он гнал от себя все мысли о ней, заставлял себя забыть её, забывал, вспоминал и снова забывал. Да, и что он мог сказать? Ведь он уже сам убедил себя в том, что всё происшедшее с ними было лишь случайным эпизодом, а проснувшиеся тогда чувства - иллюзией. Он сам размышлял об этом не один день и сам приговорил всё то, что было, к забвению. Но сейчас, стоя перед ней вновь, ему было стыдно. Он не мог найти оправдание своему малодушию…
…Женя ждала его долго. Сначала это были дни, в которых не было места ничему, кроме воспоминаний о нежном и внимательном мужчине, подарившем надежду на что-то необъяснимо-нужное ей. Затем были недели сомнений, ожиданий звонка и поисков оправданий для него и для себя. Потом, месяцы, где день и ночь были одинаково серыми, а мысли путанными и невнятными. Она уже почти перестала ждать, и вдруг он появился. Случайно? «Нет, не может быть!.. Абсурд какой-то», - метались мысли в Женькиной голове, - «Если он сознательно избегает встречи, то не пришёл бы сюда».
Эличка смотрел то на подружку, то на Михалыча, прекрасно понимая, что больше он не в силах ничем помочь ни тому, ни другому.
Извини, я не смог тогда, - выдавил наконец-то Сева, - Я не умею оправдываться…
Тебе не в чем оправдываться, - она подняла глаза, - Давай, просто продолжим с того места, на котором закончили в прошлый раз?
Ты отменила важную встречу? – подбирая слова, спросил Михалыч и вдруг заменжевался не на шутку, вспомнив, на каком месте они закончили тогда, полгода назад.
Ничего. Это никак не касается нас с тобой, - «транька» взяла его ладонь в свои.
Руки её дрожали. Сева не понимал: от волнения это или от упоминания о том, который ушёл пару минут назад. Он наклонил голову и сказал ей на ухо:
Уйдём отсюда?
Да! – с готовностью ответила Женя, - Я только оденусь.
Она ушла куда-то. Михалыч повернулся к Эличке:
Слушай, просвети-ка меня. Этот… Короче, дружок её вернуться может?
Запросто.
И?..
Я не в курсе, - Эличка вдруг занервничал, - Не я же с ним сплю. Спроси у Женьки. Я бы не рискнул связываться. Он страшный человек…
Ладно, - Сева кивнул ему и направился к выходу, - Смотри, сильно не напивайся! Счастливо оставаться!
Женя вышла через несколько минут.
Ты что, на машине?!! – удивилась она, увидев, как её друг счищает снег с лобового стекла и капота «лендкрузера».
Так получилось, - улыбнулся он, - Не боишься ездить с пьяными?
Не боюсь… Господи! Чего ещё ему надо?! – опустила руки «транька», глядя за спину своему приятелю, - Ну, что ещё, Элька?
Я не тебя… Дядя Кейси, можно тебя на минутку? - «голубок» подошёл к Михалычу и сунул ему в руки увесистый свёрток, - Вот… На всякий случай.
Пол-литра что ли? – засмеялся Сева, но тут же нащупал под мягкой тканью нечто такое, от чего веселье вмиг испарилось, - Откуда это у тебя?!
Какая тебе разница? Если не понадобится, вернёшь. А если что, то можешь выбросить. Всякое может случиться, ну, и…
Так, - Сева расстегнул пиджак, - Разверни тряпку и засунь его мне за пояс, сзади… Лучше, чтобы она не видела. Ну, и прохожие тоже.
Понял, не дурак, – Эличка нежно обнял Михалыча и, прижавшись щекой к его груди, зашарил руками под пиджаком, засовывая за ремень холодный пистолет…
* * *
В подъезде, возле входа в лифт, топтались с полдюжины сопливых «децелов» и воняло дешёвыми сигаретами. Женя уже хотела было ступить на лестничный марш, но Михалыч поймал её за руку и увлёк к лифту.
Вы так мило простились с Элькой, - «транька» прижалась к нему, когда кабинка поехала вверх, - Правда ведь он славный?
Аферист он, каких мало, - кивнул Сева, - Ты ему посоветуй в ГИТИС поступить.
Вот как? Не замечала за ним таких талантов…
…В квартире было тепло. Женька прошла в комнату и бросила шубку в кресло:
Заходи. Сейчас я кофе сварю. У меня, правда, здесь бардак.
Ремонт собралась делать? – Михалыч обошёл составленные друг на друга коробки.
Нет. Я уезжаю…
Уезжаешь?!
Разве Элька не сказал? – она, казалось, была удивлена.
Нет… - Сева растерялся: такого поворота он не ожидал.
Мне нашли работу в Лос-Анджелесе. Там у меня друзья, родители… В общем, там хорошая перспектива.
Так…
Слушая, как Женя гремит в кухне посудой, Михалыч закурил. Мысли метались в голове, но лишь одна из них была ясной и конкретной: «Утром найду этого «голубого» постановщика и набью ему морду! Ведь знал же, что она собралась уезжать, и ни словом не обмолвился. Гадёныш!.. Знать бы сразу, что такая засада, не поехал бы… Что же это получается? Вечер при свечах? Трогательная сцена прощания? Грустный и светлый финал? Amigos para siempre? Твою мать!..» Михалыч никак не мог признаться себе в том, что виноват в сложившейся, а точнее, открывшейся ситуации только он сам. Но разум почему-то искал крайнего, на кого можно было бы повесить всех собак. Если честно, он с самого начала смутно представлял себе возможное продолжение сегодняшней встречи с Женей и боялся строить какие-то планы, но известие об отъезде подружки совершенно выбило его из колеи. Именно сейчас он вдруг почувствовал, как нужна была ему эта «транька». Она была не такой, как все знакомые ему «нормальные» женщины. Она никак не пыталась обращать на себя внимание, не ждала и не требовала себе комплиментов и прочих составляющих ухаживания; она, как любил говорить Таможня, «не мельтешила». Казалось, ей достаточно просто быть рядом с другом. И этим, Женя выгодно отличалась от всех «натуральных». И вот теперь, они видятся, возможно, в последний раз. «Так что же ты, мудак, прятался от неё столько времени?..» – с досадой подумал про себя Михалыч, - «Идиот!..» Чего он боялся? Секса с транни? Всего-то?! «Боже мой! Какой осёл!..» Неужели они не нашли бы выход?! Ведь было что-то большее: они понимали друг друга. Он только сейчас догадался, что иначе и быть не могло – Женька сама была мальчиком и лучше любой настоящей женщины знала, что именно нужно мужчине.
Теперь всё заканчивалось. Заканчивалось нелепо и бессмысленно, словно невидимый капризный режиссёр решил сменить состав за день до премьеры. Или всё было гораздо проще? Может быть она просто устала играть свою роль именно тогда, когда он только-только начал осваивать свою?..
