“В конце концов, можно было придумать какую-нибудь уважительную причину и отказаться”, - думал я, застряв в очередной пробке. Поиски стоянки в районе четырнадцатой улицы в субботу вечером, проливной дождь, а также черезмерно высокая плата за вход ($20) сильно раздражали. Внезапно идея пойти на “вечеринку cвингеров” потеряла свою привлекательность - воображение рисовало толстых садо-мазо дам старше тридцати пяти лет, таскающих за собой на поводке унылых старичков. Чудом увернувшись от резко притормозившего такси, я еще раз взглянул на своих спутниц. От сердца отлегло. Алина и Зоя молоды, элегантны, а самое главное, высоко ценят в людях красоту и социальные навыки. “Расслабься”,- успокаивал я себя,- “девушки как огня боятся скучных мероприятий, поэтому предстоящий вечер должен получиться, по крайней мере, приятным”.

История началась в понедельник. Алина позвонила часа в два и деловым тоном сообщила, что Роберто решил отпраздновать свой день рождения в неком “Йене”. Мне предлагали присоединиться к торжеству. На вопрос о том, что из себя представляет “Йен”, Алина ответила удивленным: “Ты что, не занаешь? Это клуб куда приходят свингеры...”. Пребывая в типичной для понедельника уверенности в том, что от следущих выходных меня отделяет целая вечность, я тут же согласился.

Неделя выдалась на редкость нервная, и я почти забыл о своих планах. О предстоящем знакомстве с вашингтонскими декадентами Алина напомнила мне часа за три до вечеринки. Зная мою привычку везде и всюду появляться в потертых джинсах, Алина попросила меня в этот раз одеть что-нибудь “найс”. “Найс” означало вовсе не шипованный ошейник и кованые ботинки, а “красивую рубашку” и “строгие брюки”.

Оставив машину в платном гараже, мы почти бежим по “Ю”, в направлении хорошо известного мне клуба “БарНан”. Алина, стуча десятисантиметровыми каблуками по мокрому асфальту, скороговоркой обьясняет, что нас там ждет. Оказывается что “Йен” - это сокращение от французкого “Entre Nous”, что можно перевести как “между нами” или “в узком кругу”. “Йен” в чем-то сродни "Точке", "Тройке" или "красным комиссарам", то есть "небесам". Другими словами, "Entre Nous" - это группа промоутеров, устраивающих тематические вечеринки в различных клубах Вашингтона. Вечеринка, на которою мы так торопимся, по словам Алины, называется "Ночь Коротких Юбок", и вообщем-то не является специализированным мероприятием для какой-либо группы с “альтернативным стилем жизни”. Тем не менее, в "Ночь Коротких Юбок" в бар "Нан" приходит много свингеров, как впрочем и девушек - лесби.

Несмотря на то, что название вечеринки звучит очень заманчиво, я сохраняю изрядную долю скептицизма. Посещение вашингтонских клубов убедило меня в том, что обещанное обилие “Коротких Юбок” на практике часто превращается в “Ночь Длинных Ножей”, то есть в вечеринку с непропорционально большим количеством парней, купившихся на яркие “флаеры”. Мои спутницы находят мою иронию неуместной: “Нифига! Туда мужиков одних не пускают”. Алина смеется: “Кстати, если будешь себя сейчас плохо вести - поедешь на "Точку"...”. Я понимаю, что моя плата за вход только что выросла с двадцати доларов до сорока.

На часах половина одиннадцатого и перед входом в "БарНан" нас ждет небольшая очередь. Размахивая водительскими правами, мы с трудом протискиваемся мимо огромного афроамериканца в черной футболке с надписью “безопасность”, который прячется от дождя в дверном проеме. Тут же, на крошечном пятачке лестничной площадки, находится стойка, за которой растафарийка с дымящейся сигаретой принимает плату за вход. Пока я роюсь в бумажнике в поисках необходимой суммы, мимо нас проскакивают несколько черных девчонок. Мне начинает казаться, что Алина что-то напутала, и вместо "Ночи Коротких Юбок" мы попали на вечеринку рэгги.

“Проходите быстрее”,- раздраженно басит огромный вышибала. Мы спускаемся по короткой лестнице и оказываемся в подвале клуба "БарНан". Низкие потолки, маленькие столики, широкие диваны вдоль стен. Чуть дальше - большой бар и вход в один из танцевальных залов. Компания уже давно в сборе - пять девушек и трое мужчин, не считая нас. До этого я встречал только Роберто и его жену Лайт. У всех в руках стаканы с коктейлями. Судя по оживленным голосам, ребята уже неплохо расслабились. У Роберто на лице мечтательная улыбка, да и у остальных блеск в глазах выдает предвкушение хорошего вечера. Люди держатся как у себя дома - свободно и непринужденно. Я понимаю, что все здесь были неоднократно.

Знакомлюсь: поцелуи дам, твердые рукопожатия мужчин. Никто не окидывает меня оценивающим взглядом и не задает дурацких вопросов. Лайт принимает на себя роль ветерана вечеринок “Йен” и обьясняет мне, что “все скоро пойдут наверх”, потому что “именно там все и тусуются”. “Очень здорово, что я пришел, у меня красивая рубашка, и вообще сразу видно, что я человек хороший и мне здесь обязательно понравится.” – продолжает она. Лайт вдруг становится очень серьезной: “Самое главное - это никого не ревновать!”. “В "Йене" ревновать не принято, здесь этого не любят, и вообще ревновать это плохо!» - чеканит Лайт неписаные правила “междуусобной” вечеринки. Я отвечаю пламенной речью о том, что ревность совершенно не в моей натуре, что я не испытываю к кому бы то ни было собственнических чувств, и что я глубоко убежден в неприкосновенном праве любого человека на личную свободу. Лайт с явным облегчением начинает болтать с Алиной, в то время как я, воспользовавшись передышкой, отправляюсь в бар, по пути внимательно рассматривая посетителей.

Сразу понимаю, что прийти к одназначному выводу о среднем возрасте людей, собравшихся в “Йен” будет трудно. В большинстве это женщины 28-35 лет и их мужчины, которым около сорока. Женщины привлекательны и одеты, как говорится, “кто во что горазд”, хотя основная тема вечеринки выдержана четко - большинство действительно в коротких юбках. Процентов двадцать посетителей существенно старше - женщины от сорока пяти и их мужчины, которым за пятьдесят. Немотря на “солидный” возраст, эти пары выглядят отлично: высокие, статные, загорелые дамы со сложными прическами в строгих платьях идеально подчеркивающих фигуру. Их мужчины спокойны и похожи на...седых марафонцев. Наконец, некоторая часть посетителей - это парни-геи, которых провели в "БарНан" их подруги лесби. Девушек-лесби отличает некоторое пенебрежение к внешнему виду, в то время как парни явно тщательно готовились, скупая дизайнерскую одежду в дорогих бутиках.

В половине двенадцатого мы поднимаемся на второй этаж. Прямо с лестнитцы попадаем на танцевальную плошадку, за которой начинается длинный зал, заканчивающийся баром. На небольшом возвышении в углу площадки установлена клетка из тлеющих красным неоновых трубок. В зале вдоль стен широкие диваны и низкие столики. Хотя на втором этаже тоже довольно людно, места хватает с избытком. Я спокойно прохожу в бар, рядом с которым длинная очередь в... туалет. Наверное так задумано - посетители, обьединенные общей нуждой, оживленно болтают и обмениваются телефонами. Возвращаюсь к своей компании с несколькими пластиковыми стаканчиками в руках. Джин с тоником и другие “рельсовые” напитки стоят в "БарНан" пять долларов. Лайт, с сигаретой в одной руке и стаканчиком в другой, исполняет танец “У Mеня Красивые Бедра”. К ней сзади пристраивается ее подруга, и танец тут же принимает несколько иное значение.

Внимательно осматриваю зал. На первый взгляд, везде происходит приблизительно одно и тоже. Девушки чувственно танцуют - мужчины наблюдают. Напротив меня, на длинной кушетке, расположилась компания из четырех человек - две женщины и их мужья (или друзья). Среднего возраста люди выглядят скорее консервативно, чем либерально. Именно такие пары можно увидеть на семейном обеде в ресторане "Вафельный Дом". Не хватает только детей-подростков, да бабушек с дедушками. Одна из женщин вдруг наклоняется к своей подруге и долго целует ее в губы. В это время мужчины, как ни в чем не бывало, продолжают неспешную беседу. С танцевальной площадки появляется запыхавшаяся и возбужденная девушка: “Вы что здесь делаете? Пойдемте танцевать!”. Отказаться трудно, особеннно учитывая тот факт, что девушка забыла где-то свою блузку и бюстгальтер.

На танцевальной площадке темно. Единственный источник света - это неоновые трубки, из которых сделана клетка. Несмотря на полумрак мне удается рассмотреть, как танцуют в этом клубе. Ничего особенного. Все как на обычной вечеринке, за исключением того, что некоторые женщины прекрасно обходятся без определенных частей туалета. В тоже время в клетке происходит что-то очень интересное. Три девушки, оставшись в одном белье, занимаются петтингом, умудряясь при этом двигаться в такт музыке. Люди танцующие на площадке подбадривают их аплодисментами. Кто-то записывает все это на цифровую камеру. Ни девушки, ни вышибалы не обращают на “папарацци” никaкого внимания.

Хочется курить, и я возвращаюсь в зал. Какой-то парень подносит мне зажигалку. Рядом с ним его подруга лет двадцати пяти. У нас завязывается беседа. Вопросы в основном задает девушка. У нее пытливый ум, и она просит меня обстоятельно рассказать о моей работе. После нескольких порций спиртного мне это не составляет труда, и я с удовольствием читаю лекцию о последних технических достижениях в своей области. Парень периодически закатывает глаза, нараспев повторяя неизменное “вау”. -“Ха! Мной заинтересовались свингеры!”- с гордостью думаю я.

Мимо нетвердой походкой проходит Лайт. Ни слова не говоря, она останавливается, берет меня под руку и тащит к танцплощадке. “Да подожди ты…, xочу пообщаться с настоящими свингерами… я же ничего не успел у них спросить!” - я пытаюсь завладеть своим локтем. “Да ну, какие они свингеры, - качает головой Лайт, - парень явно голубой, попросил свою приятельницу ему помочь с тобой познакомиться.” Почему-то такая мысль не пришла мне в голову. Я оборачиваюсь и вижу полные нежности глаза “свингера”. Он машет мне вслед кончиками пальцев, не оставляя никаких сомнений в правильности гипотезы моей спутницы.

Очередь в туалет растягивается уже на пол-зала, и я решаю спуститься на первый этаж. Танцевальная площадка на этом этаже гораздо больше. Музыка в основном хип-хоп. Много афроамериканцев. В то время как танцы наверху происходят в красном полумраке, в подвале клуба "БарНан" царит почти полная темнота. Мне удается рассмотреть в углу темный силуэт. Широко раскинувшись, на диване полулежит огромная черная женщина. Перед ней на коленях стойт какой-то парень. Характерные позы не оставляют сомнений в сущности происходящего...

Возвращаюсь на второй этаж и замечаю явно утомленную танцами Алину. Половина второго, и людей поубавилось. Кажется, часть посетителей отправилась домой, чтобы продолжить “общение” в приватной обстановке. Те, кто остался, ведут себя все более и более дружелюбно. Пытаясь развеять хмель и усталость, я пью воду со льдом и расспрашиваю Алину о ее друзьях и подругах. Кто-то работает программистом, кто-то менеджером, а кто-то администратором. У кого-то дети, кто-то развелся, а кто-то наоборот собирается замуж. Обычные истории. Два часа утра - я сижу в клубе, где многие женщины с удовольствием снимают с себя часть одежды, и думаю о возможных причинах такого поведения. Мне вдруг становится смешно: “Нашел на что жаловаться! Нормальные, веселые, симпатичные, а самое главное, расторможенные люди. Всем бы так.”