Шилле редко нравится женщинам. Я не женщина, и творчество Шилле вызывает у меня восхищение. Несколько лет назад я даже вставил репродукцию одной из шиллевских акварелей в красивую черную рамку, специально для этого купленную в магазине хозтоваров «Таргет». Теперь у меня в квартире,на книжной полке, примостилась жена художника, надежно защищенная от вредного воздействия ультрафиолетовых лучей тонким слоем прозрачного плексигласа. Возвращаясь домой, пьяный и раздраженный, я часто жалуюсь Эдит на глупость и убожество некоторых моих знакомых, идиотскую иммиграционную политику, а также на растущие с каждым месяцем цены на сигареты. Эдит, сидяшая ко мне спиной, делает вид что ей, благопристойной австриячке, глубоко неприятен мой негативизм. В этот момент я обычно замечаю, что слегка склонив голову с заколотой на макушке копной рыжих вьющихся волос, она с тревогой ловит каждое мое слово. Мне становится стыдно из-за того, что я закатил истерику доброй мертвой тетке.

Шилле часто вызывает у женщин чуство раздражения и обиды. Несколько лет назад, пытаясь впечатлить свою подругу глубоким пониманием тонкостей экспрессионизма, я затащил ее в арт-секцию книжного магазина «Бордерс», где с идиотским видом торжественно провозгласил Шилле «единственным художником способным видеть женское тело таковым, каково оно есть». Девушка, которая не пропустила за прошедший год ни одной церковной службы, сильно расстроилась: «А я и не знала, что ты считаешь меня такой уродиной!»,- прошипела она, пытаясь сдержать злые слезы.

Растерявшись от столь неожиданной реакции, я предпринял попытку вернуть беседу в русло рациональной дискуссии, что спровоцировало двадцатиминутный монолог об «отвратительных уродах», «извращенцах», и «порнографии». «Я, конечно, идиот, но все же, отчего столько шума?», - оставив всякую надежду реабилитировать себя и Эгона Шилле, думал я в то время, как девушка перешла к перечислению моих многочисленных недостатков.

Дело в том, что многие женщины воспринимают творчество Шилле совершенно неадекватно. Им кажется что Шилле, будучи извращенцем или женоненавистником, смакует их физические недостатки. Действительно, какому «нормальному, воспитанному мужчине» захочется с такой тщательностью вырисовывать складки на животе, кривые ноги и торчащие тазобедренные кости. Они не верят, что есть мужчины, которых не угнетает тот факт что девяносто девять процентов женщин не похожи на отретушированных, нашпигованных силиконом кукол.

Им почему-то невероятно трудно понять, что в «недостатках» их фигуры может быть скрыта та особенная привлекательность, которая хоть и не позволяет выиграть какой-нибудь конкурс «на самый аппетитный кусок женского мяса», зато делает их неотразимыми для нескольких по-настоящему преданных им мужчин. Не понимают такие женщины одного простого факта: Шилле не был извращенцем, Шиле любил женщин такими, какие они есть...