Ранним утром, стaраясь сохранить скорость, иду мимо Роквиллского кинотеатра “REGAL”. В 7:10 еще пустынно, вижу только редких прохожих , спешащих к станции метро, или таких же, как я, пытающихся не поддаваться годам. Навстречу мне идет высокий мужчина: «Гуд морнинг, сэр!» - звучит неожиданно. Конечно, не приветствие, а «сэр». Что же побудило его так сказать? Наверное, моя седина, ведь он был значительно моложе. Для многих новых американцев, приехавших из России, это уважительное слово встречалось только в переводных романах и заграничных фильмах... Где-то внутри «сэр» приятно отозвалось... Ведь я же теперь актер, пускай и самодеятельного, но театра! Как же это произошло? Как я снова, после семилетнего перерыва, пришел в коллектив, который раньше назывался театром «Надежда»?
Однажды, ранней осенью прошлого года, позвонила Наташа, одна из первых актрис этого театра: «Исаак, Казинец хочет предложить тебе роль в новом спектакле. Сейчас начинается читка пьесы в библиотеке нашего дома, приходи...». Предложение было неожиданным, ведь прошло столько лет!.. Но в следующий четверг я пришел в библиотеку и занял место, которое было «моим» еще со времен совместной работы с Альмой и Катей, которых, увы, уже нет с нами. У многих, наверное, осталась в памяти созданная ими композиция - «С памятью об убитых»... (...)

«Как это делается в Одессе» - так называется один из «Одесских рассказов» Исаака Бабеля, который мы, инсценировав, включили в сценарий по пьесе того же автора «ЗАКАТ». Очень смешной, ироничный и где-то грустный рассказ о семье биндюжника Менделя Крика. Но если бы мы чуть изменили название бабелевского рассказа и назвали бы нашу театрально-постановочную эпопею «Как это делается в Америке» - вышла бы не менее смешная и грустная история. Итак... Ещё великий К.Чапек назвал один из своих великолепных рассказов «Как делается театр», высмеяв театральные проблемы своего времени с присущей ему иронией и юмором. В наши дни в печати, с экранов телевизоров, в легко раздаваемых интервью актёры и режиссёры самых разных масштабов и способностей рассказывают, как они «творят», приоткрывая зрителю «великое таинство театра». Теперь зритель знает всё, начиная с любого загадочного трюка и до того, как надо «выжать» слёзы у исполнителя и у него – у этого самого зрителя.
Нет тайн, нет загадочности и недосягаемости на театре. Вот мы и решили, а почему бы зрителю нашего театра не рассказать о наших «эпопеях» по выпуску спектакля. Пусть знает всё...
Мы – это «Театр Русской Классики» под руководством Бориса Казинца.
Предтавьте себе, что группа людей, бесконечно преданных ТЕАТРУ, решила об’единиться (...)

20 сентября 1999 года в университетской клинике немецкого города Мюнстер умерла от лейкемии Раиса Максимовна Горбачева, жена первого и последнего президента СССР. Она вошла в историю нашей страны, как первая женщина, сломавшая стереотип жены главы государства, заведенной при Сталине, где личная жизнь руководителей была полностью скрыта от глаз, а жены их всегда оставались за кадром общественной жизни. Раиса Максимовна же наоборот регулярно появлялаь на телеэкранах, сопровождала М.С. Горбачева в его поездках за границу, участвовала в приемах высоких иностранных гостей, приезжавших в Советский Союз. Как отмечали государственные и общественные деятели самых разных стран мира, такое поведение супруги Презедента способствовала росту международного престижа и укреплению дружественных международных связей нашей страны. Раиса Максимовна положила начало новому имиджу супруги главы российского государства, и ее по праву называли Первой Леди страны, ее признал Запад, и одновременно не приняла собственная страна. Судьба ее была яркой и драматичной. Ее любили и ненавидели, хвалили и ругали, ей завидовали и никогда не понимали. Она опередила свое время и заплатила за это высокую цену.
Глава из книги «Крутые ступени» о семье Горбачевых, готовящейся к печати в Москве.
Рассказ-беседа о встречах с Раисой Максимовной Горбачевой (...)

Я женщина хронически и серьёзно замужняя. Но каждую високосную субботу, а иногда и по четвергам, нет-нет да и окажусь в не сильно молодёжном ночном клубе на высоком стуле с озирающейся подругой. Иногда потому, что подруга, бывшая невеста по переписке, измученная ассимиляцией и не сдавшимся английским, сейчас переживает нервный, но очень выгодный развод. А мне надо донести до неё, что в стране победившего феминизма её глубоко за тридцать в пересчёте на российские - максимум двадцать шесть - двадцать восемь. А иногда просто потому, что мастер-стилист, гей и испанец Виктор удивительно удачно покрасил шевелюру и охота укладку, а заодно и новые туфли, что до первой уценки в Нордстроме $280 стоили, показать какому-нибудь незнакомому загорелому брюнету с подразумеваемой хорошей эрекцией.
Так на стуле в основном и сижу. Потому что танцую я редко и плохо. У меня чувства ритма нету совсем, а пластика как у Буратины. Иногда только, если уж очень сильно остаканюсь и ритм зажигательный, выхожу на площадку и скачу, как Дед-Мазаев протеже, вся красная и потная. И ecли когда меня плясать потянуло, кто нибудь с Вагановским за спиной сидит за столиком с театральным моноклем и мое дрыгоножетсво в деталях не одобряет, могу лишь пожалеть, что у него нет более интересного и продуктивного занятия.
Вот в одну из суббот сидим с подружкой в клубе в Тайсоне. Все как я (...)

В час, когда империи недужной Лёд трещал, ломая рубежи, Выбрала я родину как мужа, Чтоб в любви и счастье с нею жить. И теперь, из самолета выйдя, Мне Россию больно узнавать, Словно взрослой дочери увидеть, Пьющую, неласковую мать. С моря до сверкающего моря. Гордая страна моя легла. Я не буду об Ираке с вами спорить. Я повешу полосатый флаг. Ведь не только из-за доли лучшей - Разделить и боль, и гнев, и грех. Выбрала я родину как мужа. Мне досталась лучшая из всех.

В одна тысяча девятьсот предпоследнем году, меньше чем через год по приземлению в аэропорт имени культового президента, я проживала в благоустроенном подвальном помещении. У меня были: нервный младшеклассник, стремительно меняющий родной язык, нерабочая виза действительная еще полтора года, работа на двадцать часов, как положено, на кампусе, с волнующим доходом в $650 в месяц грязными, небольшая гостиная с выходом на улицу, квадратная спальня без окна, с подаренной кроватью, где мы спали вдвоем, перечитав привезенных "Муми-Троллей". Еще стоячий душ, телевизор, диван, весь Достоевский и Толстой в углу стопками и проржавевший везде Кадиллак чуть младше меня, с которым не в порядке было все, судя по огонькам на приборной доске. Да, еще раковина в гостиной. Плиты у меня не было, но я обходилась микроволновкой, электросковородкой, электрочайником и коробками корнфлекса. Холодильник, да, был. Стоило этот полуподвал $350 в месяц с электричеством (напоминаю - цены прошлого века), что оставляло мне 300 на все про все. Одинокое голодное материнство, как ни что другое, кристально обостряет восприятие мира, прибавляет энергии и резко и решительно избавляет от иллюзий, условностей и химеры буржуазной совести.
Стремительно истекала виза, за спиной дымились угли сожженных на Родине мостов. Pебенку требовались кроссовки, прививки, велосипед и нормальная (...)

Его арестовали скрытно и допрашивали в застенках долгие месяцы. Его пытали. Хотя это официально не признавалось, но об этом знали все. К нему не допустили ни адвоката, ни публику, ни представителей общественных организаций, и никого из членов его семьи. Вместо гласного суда его быстро и анонимно судил полувоенный трибунал. Какие доказательства предъявлялись суду обвинением, и были ли они вообще? Да это суд и не интересовало. Приговор был предрешен. За закрытыми дверями, истерзанный и сломленный, он признался во всем, что от него требовали, включая террористическую деятельность. Он знал, что бороться бессмысленно. Ему хотелось, чтоб все кончилось скорее.
Мне не нравится Америка такой. Я ее боюсь. Я не в такую Америку ехала, и полюбила сразу с удивлением и радостью. В той, моей первой Америке, беззаботные доверчивые граждане априорно и доброжелательно, с несколько туповатым интересом, принимали равенство и однозначную изначальную добронамеренность всех наций, религий и рас. В Америке импозантного блудливого президента одинаковые права, обозначенные конкретно и просто великим биллем, подразумевались у всех, соблюдались под хищным наблюдением судей и журналистов.
Ой, да, иллюзии наивной Мури. В жизни так не бывает. Но в той Америке эти иллюзии было легко поддерживать. Это было до огромной трагедии сентября. До войны. До волны возмущения, страха и жажды мести. Которая (...)

Научно-технический прогресс неумолим как электричка в фильме «Матрица». Недавно я посетил семинар одного известного специалиста в области нанотехнологий. Профессор свято верил в то, что микроскопические машины (так называемые нанороботы) принесут человечеству массу доселе невиданных благ.
Представьте себе искусственный организм, собранный из отдельных атомов кремния и металла, размеры которого не превышают типичные размеры вируса гриппа. По словам учёного, наноагрегаты, оснaщенныe арсеналом наноинструментов и наносенсоров, могли бы спокойно пролезать в пораженные болезнью клетки человеческого организма, выслеживая и уничтожая дремлющие там вирусы. Покончив с вирусами, нанороботы тут же переключились бы на поиск раковых клеток, расчистку холестериновых бляшек в кровеносных сосудах, и другие полезные для организма процедуры. В ходе оздоровительных "нанопроцедур", микроскопические машины могли бы подпитываться энергией путём облучения тела пациента высокочастотной электромагнитной радиацией.
Область применения наномашин, естественно, не ограничивались медициной. В мечтах учёного нанороботы могли бы быстро размножаться. Процесс размножения, а точнее, саморепликации, можно было бы изначально запрограммировать на создание какой-нибудь макроструктуры (например, кирпичного дома). Подобно клеткам живого организма, каждый наноробот содержал бы в (...)

Я вторую неделю читаю об Ираке. Очень уж поразило меня, как отважно Саддам пошел на виселицу. Мне захотелось побольше узнать о нем и не из официальных, пропагандистских источников. Да не вышло никаких откровений, что официально, что нет, а вырисовывается властолюбивый безжалостный тиран, кровопийца и авантюрист, и сила духа, выказанная им на эшафоте не смывает ни одно из его преступлений. Но был там один мальчик... Я хочу, чтоб вы о нем узнали.
"Слишком дорого оценили гармонию,
не по карману нашему вовсе
столько платить за вход "
Иван Карамазов
В июле 2003 война казалась окончательно выигранной. Буш победоносно заявил об завершении основных боевых действий, индекс Дау рос как на дрожжах, на улицах Багдада вальяжно прогуливались армейцы, пританцовывало население и падали статуи, Саддам был в бегах. Иракское сопротивление только формировалась - с марта по август во всем Ираке прогремели два взрыва, один в Наджафе, один в багдадском отеле. (Для сравнения - через два года, за один июль 2005 года против коалиционных войск было совершено 700 атак). Для чтобы праздновать победу, нужны были трофеи. Нужны были выборы, правительства, показательные суды, триумфальные арки, лавровые венцы и порфироносные пленные в цепях бредущие за колесницами. Ну а как без них. Раз оружия массового (...)

В различные времена и эпохи человеческая красота воспринималась и оценивалась по разному. В средние века красивых женщин считали ведьмами и сжигали на кострах. В 16-ом веке полотна Брейгеля были полны образами бесконечно уродливых людей, и мужчин и женщин. В советские времена, когда идеалом женщины была боевая подруга и соратница Надежда Константиновна Крупская, а идеалом мужчины - секретарь местного комитета компартии, красота была почти синонимом разврата. Tогда культивировалась серость и обычность. Но на смену подобным временам всегда приходили другие, когда красота не только ценилась, но и возносилась на пьедестал. После средних веков пришло Возрождение. В современное время красота стала абсолютным культом: красивые люди смотрят на нас с рекламных постеров, обложек глянцевых журналов и экранов телевизоров. Светская хроника полна историями и фотографиями умопомрачительно красивых мужчин и женщин, и даже с баночек детского питания на нас смотрят невозможно красивые младенцы. Во все времена люди жертвовали и рисковали многим, чтобы стать красивee. Литературные герои продавали душу дьяволу, а простые смертные прибегали ко всяческим уловкам и ухищрениям, чтобы выглядеть более привлекательно. Иногда забывая, что красота, как и все в этом мире, не вечна.
Легче ли жить красивым людям? Ответ - да. И причем с самого раннего детства. Ведь как известно, дети бывают крайне (...)

"Пинки, конечно же о любви!" Mar.
А я нет.
У меня в России была подружка. Хорошая подружка, красивая - жуть, в Ахматовско-Бибином стиле, тонконосая и роковая. Квадратные ногти, стрельчатые волосы, длинная имиджевая сигарета в гранатовой помаде. Она жила в доме напротив одна в двухкомнатной квартире, имела диплом визажиста и косметолога, занималась недвижимостью с переменным успехом, ездила в долг на иностранные моря и раза три в неделю приходила по вечерам ко мне поесть домашнего и пожаловаться на мужиков. Мужики ей попадались либо бедные, либо женатые, и как правило малодоступные. Как-то очередным летом, когда я улетела на пару месяцев в высокогорный санаториум надышивать озоном и откармливать витаминами бледного тонконогого дошкольника, Вика по привычке, естественно, пару раз зашла в мою квартиру, где уже не было домашней еды, но было много открытых бутылок с импортным алкоголем, которым наш веселый папа отмечал свое временное холостячество. И потом, под жирную ветчину и черешневый бренди, моя бедная Вика так же естественно и почти нечаянно отдалась моему наглому быстрому мужу. Да не просто так. А за новую кожаную куртку последнего турецкого завоза и (честное благородное слово, не вру) искуственную пальму в человеческий рост с огромными тускло-зелеными пластиковыми листьями. Она в этот момент квартиру свою (...)

Зачем же душу ты терзаешь
Думой, что ей не под силу будет?
Гораций
Бархатное летнее утро. Мелькают образы за стеклом. Хочу читать и не могу заставить себя остановить мысли, стучащие в висках. Я еду на похороны. Страшное-то слово какое... Я думала, после смерти деда не смогу перебороть страх перед потерей. Заранее оплакиваю близкого человека нашей семьи, подбираю нужные слова для родных, размазывая тушь по щекам и сбиваясь на воспоминания. Память уносит меня в детство, где нет места боли... В тот мир, откуда я родом. Не знаю, кто эта женщина в отражении окна. Мне кажется, она похожа на меня... когда я стану большой и похожей на маму. Только почему у меня столько воспоминаний? Откуда они набежали? Они всплывают без спроса, волной, поднимающейся комком в горле. Они оттуда, куда уже не вернуться...
Я не задумываюсь над тем, что мне роднее: город детства, город юности или Балканы, согревающие моё сердце. Для меня это три разные грани. Я беру своё прошлое в охапку, наслаждаясь каждой из его частичек.
Минск... самые беззаботные дни. Почему-то не помню грусти, всему умиляюсь и всё помню до мельчайших деталей, вплоть до ощущения шероховатости перил в подъезде дома. Клубы тополиного пуха по улицам весной. Волнение перед приёмом в пионеры. Магазин с вывеской крупными буквами "МОЛОКО" напротив наших (...)

Плакаться в жилетку друзьям - одна из особенностей загадочной русской души. Раньше для этого существовали исповедники, а в наше время имеются психотерапевты. Нo мы, русские люди, этим пользоваться не привыкли. Влюбились, расстались, поругались с боссом, или просто нашло плохое настроение, и что мы делаем в первую очередь? Снимаем трубку и звоним любимой подруге или другу. А еще лучше - заваливаем к ним домой с ворохом своих проблем в виде сувенира, зная, что нас, скорее всего, не прогонят. И не только не прогонят, а еще и утешат, накормят и надают бесплатных советов - нужных и не нужных. Это еще одна особенность русской души - утешать и давать советы. И, глядишь, никакой психотерапевт уже не нужен, и на душе легче, и уже виден свет в конце туннеля.
А вот тут-то и начинается самое интересное. Насколько вы уверены, что ваш приятель или приятельница, окончив разговор или закрыв за вами дверь, не снимет сразу же телефонную трубочку, и не наберет своего приятеля? Диалог может состояться приблизительно следующий: А ты знаешь, что только что случилось у... Иванова, Петрова, Сидорова? Только пообещай, что никому-никому не расскажешь - это очень большая тайна. Ну, конечно же, скажут на другом конце провода, я - могила. Сцена может повториться по цепочке опять с поразительной идентичностью, и уже на следующий день "тайна" станет известна всем и вся. Как говорится в старой (...)

Простите меня, други мои, но я не понимаю ПОЧЕМУ... ПОЧЕМУ я все время должна кому-то что-то доказывать? А я не хочу ничего доказывать, не хочу, но... привычка все-таки сильнее меня, привычка (будь она трижды неладна!) побеждает. Ура! Вперед и с песней! Мне ещё столько нужно доказать миру, через “нехочу”(а кому сейчас легко? Кому легко, я спрашиваю). А для начала, неплохо бы было доказать моим родителям, что я уже выросла, что я не прежняя девочка в кружевных панталончиках с памперсами под ними. Вот смотрите же! Нет памперсов! И панталончики детские вместе с чепчиками ушли в придание! Вот же (задираю юбку и демострирую вполне пристойные бикини). А! Поверили, а что я вам говорила?
Потом нужно им же доказать, что “по бабкам у меня все схвачено” (блеф, конечно), что я не нуждаюсь особенно (а вот это уже откровенная брехня), и уж само-собой материальную помощь я не принимаю принципиально... Однако суют же! Умудряются так спрятать в бездонных (потому что рваные) карманах моей дубильной кожанки очередную ассигнацию (чтобы я типа “случайно” нашла, так как знают - неслучайно я не возьму), что на их наивный вопрос (вроде и не причем они тут вовсе) - Как с деньгами? - я отвечаю вполне стандартной фразой, паралельно обшаривая обеими руками свои безутешно (...)

Tаня. Трагикомедия.
С Танькой в школе мы почти не разговаривали. У меня с ней абсолютно ничего общего не было - она красивая была. Она уже к шестому классу была красивая, самородком, и стихийно с другими хорошенькими в стайку небольшую сбилась, в количестве, по-моему, пяти щебечущих, вечно причёсывающихся единиц. Они тусовались совсем отдельно, интересовались мальчиками из старших классов, на наших фыркали, а один раз устроили дискотеку для всех - диск-жокеем (до диджеев мы ещё не доросли) была как раз Таня - самая высокая с самыми длинными и самыми прямыми волосами. Что она там говорила в перерывах между записями по школьным динамикам, было, правда, совсем не разобрать, ну да кого это, в принципе, волновало?
Уже лет через пять после выпускного я неожиданно встретила ее на улице, и мы зацепились языками. Ее ребенок был ровесник моему, а я к тому времени дохла от скуки. Муж раскручивал бизнес и бессовестно праздновал свой мужской расцвет, я дома с маленьким уже насиделась до зеленых чертиков в глазах и вечно искала с кем бы на пару коляску потолкать. Поэтому я чуть не бросилась ей на шею, предложила ей по-соседски заходить на чай и на обед, переворошила шкафы в поисках почти неношеной детской одежки и обувки, а также домашних компотов из зеленых яблок, не дающих диатез. Времена были тяжелые, карточные, с километровыми очередями за всем. Но Таня (...)

...Как сердцу высказать себя?
Другому как понять тебя?
Поймёт ли он, чем ты живёшь?
Мысль изречённая есть ложь.
Взрывая, возмутишь ключи,-
Питайся ими - и молчи...
Федор Тютчев
Да, именно так, и никак иначе. Символы, слова, словечки. Словейки, фразочки, предложеньица. Синтаксис, запятые, многоточия, грамматика. В лучшем случае иероглифы, в худшем случае – троебуквие. Если ненавидишь – пиши «ненависть», если любишь – пиши «любовь». Вот и материя, оказывается, есть лишь способ существования символов. Информационно-теоретические модели Вселенной сводят мир к потоку информации – к бесконечному вычислению новых комбинаций, составленных из букв некоего изначального алфавита. Некоторые утверждают, что этот изначальный алфавит – иврит. Иные говорят – санскрит. Есть и те, кто устанавливает взаимно-однозначное соответствие между гексаграммами из Книги Перемен и генетическим кодом. Действительно, и гексаграмм и троебуквий ДНК всего шестьдесят четыре штуки, и искомое соответствие находится очень легко. А в конечном итоге, все, что нужно, это алфавит из двух символов – нуля и единицы, например. Имея два символа, все то, что материально, возможно представить как комбинацию – конечную, или в крайнем случае, счетно-бесконечную – из этих самых двух символов. (...)

Что наша жизнь? Полагаю, добрая половина местной аудитории раздражённо взбрыкнёт и скажет: "Игра, конечно же. Что за глупый вопрос?" А я, пожалуй, возражу и поспорю, что наша жизнь - это, может, и игра, но только если Вы по жизни игрок. Думаю, что жизнь наша - это, прежде всего, общение. Ведь всё из общения складывается. Куда ни посмотри - всё, что происходит, - это результат либо того, что мы сказали, либо того, что нам сказали, либо того, КАК всё это было сказано. Ну и не секрет, что по поводу этих "что" да "как" у нас у всех свои персональные представления. Иначе бы не происходило недопониманий и разводов. Классический пример: он ей - "милая, тебе очень идёт красный", а она ему - "ты подлец, тебе не нравится моё синее платье!". И это лишь потому, что всё сказанное мы заворачиваем в яркую обёртку интонаций, контекста, жестов, выражения лица и личных привычек ведения беседы, понимание о которых у собеседников не всегда совпадает. Шанс того, что тот, кто вас слушает, спокойно развернёт пакетик и достанет оттуда ровно то, что вы имели в виду, конечно же, сильно увеличивается, если вы хорошо знакомы или хотя бы выросли в одной культуре и имеете схожие представления о том, как происходит общение. Однако он ничтожно мал, если вы росли в разных странах и культурах, где нормы и манеры общения имеют катастрофические различия. Я уже писала тут о (...)

Не знаю, почему так получилось. То ли папа-профессор повлиял, то ли телевизора пересмотрела с передачами "Умники и умницы", "Своя игра" и "Наука и жизнь", то ли просто определиться вовремя не успела, но, начав учиться, остановиться я так и не смогла. Два года истфака ЛГУ по специальности история Италии 18-го века. Четыре года бакалавриата востфака ЛГУ по специальности литература стран Азии и Африки. Переводила и комментировала реакционные исламские рассказы. Два года магистратуры востфака ЛГУ по специальности языки стран Азии и Африки. Классифицировала сложноименные глаголы хинди. Год аспирантуры там же - раза два там за весь год появилась. Ну, и четыре года аспирантуры Алабамского университета. Сочинила триста листов о разнице российского и американского менталитетов. Ну, и по ходу так, по мелочам, - институт хинди в Дели, школа журналистики при журфаке ЛГУ, курсы переводчиков, курсы искусствоведов при Эрмитаже, бизнес-школа типа Мендерсон или что-то типа того, а также курс фонологии при филфаке ЛГУ, куда я целый год ходила по ошибке. Это я не резюме пишу, не подумайте. Такое резюме и читать никто не станет, понятное дело. Слишком длинно и сбивчиво. Абсолютно не понятно, чем девушка интересуется. Это я к тому, что учиться здорово. Где романтично, где комично, а где и проблематично. Несколько зарисовок.
С тоской вспоминаю студенческие годы в Питере. (...)

Я хотела сначала это к восьмому марта написать. А тему задумала после Настиной статьи, помните, о дружбе между мальчиками и девочками. У меня-то все по другому. Я за всю свою жизнь с парнем дружила всего один раз. Долго, правда, семь лет дружила, и рассказать ему могла все от души, и поплакаться, и знала что в тяжелый час он мне всегда плечо подставит. И подставил, в трудную минуту, плечо и руку и все остальное. Чего там у них есть. Я за него замуж пошла. С отчаянья, из мести, ни себе, ни ему... Хорошо, недолго мучились. Золотая душа, умница, Андрюшенька, все понял опять, как всегда, во всем поддержал, и не женился больше, и ни одного восьмого марта через океан не пропустил, спасибо тебе за все и прости меня и напомни свой размер обуви.
А настоящая дружба у меня получалась только с девочками. Мне теперь о них рассказать хочется. Скучаю я по ним. Я напишу о них немного.
Аня. Мелодрама.
С Аней мы четыре года за одной партой просидели. Мы с ней странно сошлись. Мне на автобусной экскурсии сесть не с кем было, заболела подружка, а Аня всегда одна и сзади сидела. У нее в школе друзей не было. Cовсем друзей не было, очень она строгая была и замкнутая. Некрасивой ее в школе считали, смешно. То ли мы не понимали (...)

Всю жизнь задавалась этим вопросом, но так и не смогла прийти к определенному выводу. С самого начала сделаю оговорку - в женскую дружбу никогда не верила, так как считаю женщин по отношению друг к другу существами хитрыми, коварными, ревнивыми и жестокими. Несмотря на то, что у меня всегда была куча подруг.
Еще в самом юном возрасте я уже осознала, что дружить с мальчиками во всех отношениях легче, приятнее и практичнее. Уже в детском саду, а потом в школе, мне очень быстро надоели женские разборки, склоки и раздел сфер влияния. Последней каплей стал случай когда одноклассница, с которой я всегда была в самых прекрасных отношениях, после урока рисования вылила мне на голову грязную воду из-под красок, за то, что я, по ее словам, попыталась отбить у нее соседку по парте.
Вообщем я, со свойственным мне стремлением к душевному равновесию, решила поискать выхода. Он нашелся неожиданно быстро. Дело было на даче, куда меня каждое лето вывозили родители. В очередной раз переругавшись со всеми своими подружками, я от скуки нопросилась играть с соседскими мальчиками в войну. Вначале они отнеслись к моему появлению крайне скептически, но быстро привыкли. С одним из них я очень подружилась. Он учил меня строить шалаши, кататься на "взрослом" велосипеде и воровать кукурузу на соседнем поле. Рассказывал, что когда я вырасту, ко мне будут приставать мужчины, а (...)

Вы любите рыбу? А я вот рыбу не ем... Да и остальную морскую живность не ем. Как, впрочем, и пресноводную. Наверное, уже с полгода... Хм... Да, уже полгода. А если быть точным, то шесть месяцев и девять дней. С тех пор, как я Её выпустил. Я до сих пор нахожу чешуйки в ванной. А недавно нашёл несколько чешуек на кухне; что они там делали, я даже и не знаю, зато хоть какое-то развлечение – представлять Её на кухне. А то скучно мне как-то стало в последнее время, вот уже полгода скучаю, как Её выпустил и перестал есть рыбу, так и стал скучать. Прихожу домой, а там тихо и сухо. Хотя, громко никогда и не было. Просто раньше так вот приходишь, открываешь дверь и сразу чувствуешь, что здесь живут. Нет, в моей квартире и сейчас живут – я живу, но я старый холостяк, а вот когда в доме живёт женщина, это сразу чувствуется, даже если она и не выходит из ванны. В доме какая-то другая атмосфера, когда там живёт женщина, а в моём случае, кроме этого, были ещё и мокрые лужи, в которые собиралась вода, вытекая из ванной.
Я раньше заходил домой, сразу снимал обувь вместе с носками, закатывал штанины и начинал собирать воду. Просто удивительно, что соседи снизу ни разу не пожаловались. Когда набиралось полное ведро, я шёл ванную вылить воду, а там меня встречал взгляд Её зелёных, как глубокое море, глаз. Она говорила мне: (...)

Женский роман
Я - одна из тех немногих женщин, которые могут с точностью назвать день и час зачатия своего ребенка. 9 мая 1988 года. Страна отмечала 43-ю годовщину победы Советского народа в Великой Отечественной Войне. Ну и мы собрались компашкой в праздник погудеть, девочки салатики настругали, мальчики бутылки откупорили. Честное благородное слово, я ж только хотела салют посмотреть!
Это я вперед забегаю. Я вам предысторию дам вкратце. Я в Ленинграде родилась и выросла, с экзальтированной шестидесятницей мамой и отсутствующим папой восточных кровей. Все как положено. С девяти утра до трех дня с углубленным изучением, с шести до восьми вечера по классу фортепьяно. В четыре года для гостей со стула с выражением читала не про Таню, мячик уронившую и брошенного зайку, а - "Моим стихам написанным так лл-лано, фто и не знала я фто я поэт.." В семь для них стучала по клавишам по учебнику Гнесиной. Гости хлопали и кушали.
Папа появлялся, красивый, чужой и богатый раз в полгода, мокро целовал усами в прихожей, дарил чудные вещи и пропадал опять, навсегда выжегши в сознании смутное беспокойство и влечение к брюнетам, произносящим слово Фергана как Ферьгана, а Баку как Бачи. Фрейд, мать его... Работает как часы. За все долгие долгие годы половой зрелости ни от одного блондина дринк не приняла.
Ну росла, (...)

Зависаю я на одном форуме. Примерно неделю назад открыли там группу об интимном. За неделю посещаемость группы и количество открытых тем побили все рекорды. Народ толпами валит если не написать, то хотя б "одним глазком" взглянуть на то, как ЭТО делают другие. Долго можно рассуждать о том, как сладок запретный плод, и о том, как все мы одиноки в этой пресловутой эмиграции, что и интимную жизнь кроме как с плоским экраном обсудить не с кем, и о том, что проще говорить о больном и чутком, спрятавшись за пиксели аватар. Смысл во всех этих и многих других резонах несомненно имеется. Но я о другом.
Был у меня однажды мужчина. Не знаю, бойфрендом он был или женихом, но мужчиной был точно. Проверено. Весьма качественный. И всё бы ничего, да только кровать скрипучая была. И обои в голубенький цветочек. И носки у него грязные под кроватью валялись. И чайный пакетик он два раза заваривал. Одним словом, не любовь.
Мы все стремимся к совершенству, понятие о котором у нас у всех, конечно же, своё. Кому-то обои в голубенький цветочек - символ благополучия и стабильности, а мне - страх наступающей старости. Не подходит. Хочется, чтобы всё мне в жизни было гармонично и комфортно. А жизнь-то, по сути, состоит из двух частей всего - дом да работа. Про работу чего говорить? Сколько зарабатываешь и на кого выучился? Я точно знаю, что программисты много (...)

...А мне нормально тут. Нормально - в смысле хорошо, а тут - в смысле в Америке. Полюбила я ее, Америку, странно, да? По-настоящему полюбила, искренне счастливо и навсегда. Сама не ожидала. Это как брак по расчету в брак по любви превратившийся. Это, знаете, как вслепую выходишь за богатого, очень уж денег хочется, и вдруг сюрприз-сюрприз! Он умненький, наощупь приятный, веселый, ласковый и трахается хорошо. Потому что уезжали-то за колбасой, чего там, все или почти все.
Колбаса - как символ красивой жизни. Все, все за колбасой, и те, кто там на кефире с булочкой перебивался,и те, кто и там неплохо столовался, и те, кто от черносотенных преследований, и те кто в принстонские гулкие классы, и те, кто по большой инетной любви (а с ними разговор особый и статья будет отдельная). Из ста процентов сто один за колбасой приехал, исключая тех декабристок, что оторвав рыдающую маму в Шереметьево в самолет в слезах послушно вслед за мужем, ну а муж известно за чем. За колбасой. И я так же, только я не кокетничаю. Я вообще вру мало, боссу да мужу иногда. А уж вам тем более не буду, главным фактором в самом трудном решении в моей жизни была именно сытая красивая жизнь, а военкомат для спиногрыза через десять лет маячил отдаленно и туманно и по-настоящему не пугал.
Приехала за колбасой, (...)

Английский я давно знаю. Ещё с тех самых пор, как шагала с ранцем в английскую школу. Потом, уже с портфельчиком, держала переводческую осанку на деловых переговорах. А между переговорами и банкетами (о, какие это были банкеты!) обучала ему молодых предпринимателей, мечтающих покорить мировое пространство и завершить, наконец, глобализацию. Потом подвернулась работа в Америке, и я, расправив крылья знаний, полетела туда, где говорят по-английски, который я "знала".
Нет, не подумайте, сказать я могла всё, что угодно. Сформулировать, написать, поздороваться, попрощаться, извиниться, спросить, где обувной магазин и как пройти в библиотеку - проблем не было никаких с самого начала. Однако странности начались тоже почти сразу.
Как-то раз, заходя на работу, я столкнулась в дверях с коллегой. Она мне сказала "хай", я ей вчетверо длиннее - "хай, хау ар ю", и, по местной традиции, не дождавшись ответа, пошла дальше по своим делам. Через неделю меня к себе вызвала моя супервайзер и весьма деликатно поинтересовалась, зачем я гавкаю на коллег. Вопрос меня поверг в замешательство. А что на такое ответишь? "Простите, лаять-с не обучались"? Так оно вроде и очевидно. Та, видя мою растерянность, ещё более деликатно расшифровала, что речь идёт о моей коллеге, незаслуженно облаянной в дверях офиса неделю назад. (...)

Где ты, Светка? Где?.. Увидеть бы тебя, спросить, как дела. Но тебя нет, и где ты, я не представляю.
Наше знакомство было коротким. Мы познакомились несколько лет назад, у меня тогда был довольно сложный период, я переживал развод, финансы начали репетиции – явно готовились к сценическому исполнению романсов. Перебрался жить в другой город, новыми друзьями пока не обзавелся, проводил большую часть, развлекая себя самого. Работа была довольно скучной и малооплачиваемой. По сему, я проводил много времени в сети, так я называл Интернет. В моем цыганском положении, сеть была спасением. Для меня она тогда была почти всем, там я находил друзей, там были книги, тысячи книг, музыка, фильмы, новости, в общем, почти всё. Там же я и познакомился со Светланой. Оказалось, что мы живем в одном городе, в одном районе, и пешком всего лишь минут пятнадцать идти. А вообще-то, забавно наблюдать отношения людей в реальной жизни, если они сначала познакомились в сети. Ведь сеть обезличивает, люди становятся более откровенными, а потом, когда они встретятся в живую в первый раз, то, кажется, они знают друг друга уже очень давно. Через неделю сетевого общения со Светланой, мы договорились встретиться. Сначала мы созвонились и проговорили почти два часа. Нам было легко разговаривать, совершенно не чувствовалось никакой стены.
А когда мы встретились, то я подумал, (...)

Я переехал на постоянное жительство в США девять лет назад. Начинал, как и многие выпускники московских техвузов и последующей аспирантуры, программером в маленькой бостонской конторке по продаже софта и довольствовался своими сорока тысячами годовых. А что еще мне было желать? Как-никак молодой специалист, нуждающийся в рабочей визе, и с английским, хромающим на обе ноги. Снимал скромную квартирку на двоих с приятелем из Минска, но вскоре переехал на гарвардский кампус. Бизнес образование, второе по счету, получил за два года, и уже в скором времени нашел работу менеджера в конторе посолиднее прежней. Жил по-прежнему скромно, сбережения инвестировал, постепенно выплатил кредит за обучение, да и с работой, наконец, подфартило по-крупному.
Сан-Франциско - это не хухры-мухры, впрочем должность тоже солидная – главный менеджер проекта, фирма с хорошей репутацией, моим непосредственным начальником стал мистер Бунер - партнер фирмы, за плечами которого пять раскрученных стартапов, а на счету – не одна сотня миллионов. Удачливым парнем был этот мистер Бунер, и работать на него считалось делом почетным, ибо славился он покладистым характером и просто фантастической удачливостью, которая, разумеется, распространялась на всех окружающих его людей. Одного только не любил “божий помазанник” – когда его подчиненные опаздывали на совещания. А к совещаниям (...)

Насколько мы идентичны и насколько разные, а также в чем преимущества и потенциальная опасность отклонений от этого баланса для человека - эти вопросы рассматриваются в нашей очередной "околомедицинской" публикации с точки зрения генетики.
Идентичность, в отличие от схожести, подразумевает полное совпадение по какому-либо признаку или по всем признакам одновременно. Возьмите двух однояйцевых близнецов. Вы скажете – они идентичны, и вы будете практически правы, но не совсем. Да, они генетически однородны - органы и клетки, пересаженные от одного к другому, никогда не отторгаются. Они внешне похожи, но люди, их знающие, различат их и по голосу и по манере поведения... Один может быть толстый, а другой худой. Почему же мы их различаем? Если говорить языком биологии и медицины – это природные клоны человека. Такие слова, мягко говоря, тревожно звучат в устах людей. Но давайте поглубже рассмотрим этот феномен.
Оказывается, что большинство клеток близнецов генетически однородны, но есть и исключения. К примеру, защитные клетки организма – лимфоциты – в своем геноме содержат участки, которые совершенно отличаются друг от друга. В крови циркулирует примерно 10 тысяч таких лимфоцитов, и каждый из них способен распознать уникальный белок, который чужероден данному организму, что и обеспечивает нашу резистентность к различным инфекциям. Как такие клетки возникают? Появляются они (...)

“Почему б...я, это так часто? И почему это практически
у всех в эмиграции? Объясняем или пробуем объяснить”
И. Гастеллло
“только потому такое неравенство, что у нее есть @@@а,
на которую есть покупатели - вы, а у меня @@@ы нет”
Э. Лимонов
Я не очень четко представляю себе, что такое феминизм. А уж о постмодернизме абсолютно никакого понятия не имею. Зато заголовок какой умный получился! Я вообще хотела туда еще дискурс вставить, типа "Дискурс феминизма в постмодернистском обществе", чтоб мало не показалось, да не рискнула. Дискурс - слово красивое и термин модный, а понятие те-eмное, му-yтное. Найдется ведь обязательно какой-нибудь кот ученый, который диалектику учил не по Гегелю, диамат сдавал не по шпаргалке, а о Дерриде и Фуке представление имеет не по Пелевину. Поправит тот кот очки на переносице и обьяснит мне скучающим тоном разницу между дискурсом в лингвистическом употреблении и тем, как модифицировали это понятие постструктуралисты. Нечего котам и кротам ученым за счет моей темноты самоутверждаться. Снимите очки-велосипед, я вообще-то хотела о сексе (...)

Тот, кого я люблю, живет внутри меня. Иногда мне кажется, что его самого уже и не существует. Есть только мое, очень сильное, но временами уже почти пропадающее желание иметь внутри это что-то, что я так привыкла называть домом. Он давно уже отказался от этой роли. А я?
Каждый день и каждая пятая возникающая в моей голове мысль посвящены тому, чтобы убедить себя - мне это привычное желание уже и не важно, и не нужно. Да и не связано оно с тем, кого сама же и поместила в шар святости и неприкосновенности. Как легче всего поддаться самовнушению? Мои приемы неприхотливы - быть в движении: ехать в автобусе, мчать на машине, подглядывать за небом из-за иллюминатора, или же очень сосредоточенно вчитываться в объявления газеты, подобранной на соседнем оранжевом сиденье вагона зеленой ветки метро. А еще - заполнять время. Людьми. Иногда мне это напоминает марафон - когда бежишь долго и в одном ритме, и даже не уверен, откуда именно ты выбежал и дойдешь ли когда-нибудь до финиша, самое главное - это не останавливаться. Перешел на шаг, дал возможность дыханию переключиться, а тому, что пульсирует за висками, сосредоточиться, и вдруг понимаешь - все, больше нет сил, и нет смысла бежать, и конечная точка так бесконечно далека... Лучше попить водички, сесть на травку и, может быть, дождаться машины, которая когда-нибудь проедет, чтобы подобрать проигравших, (...)

Проститутками обоих полов сегодня никого не удивишь. На вопросы: где, какого качества и почем этот “товар”? - может ответить любой студент. И все знают, что непременные атрибуты дешевой уличной проститутки - это лохматая прическа, яркий макияж и соответствующий прикид. И почти все знают, как выглядит проститука подороже, именующая себя “путаной” (на французский манер) - и макияж у нее поскромнее, и прикид подороже, а в сумочке вместе с презервативами лежит диплом о десятилетнем или даже высшем образовании. Но лишь немногие могут себе представить проституток высшего класса - современных куртизанок, потому что внешне они ничем не отличаются от парней и девчонок из аристократической или богемно-элитной среды. Они эксклюзивны как супер-модели, одеты по последней моде, большинство из них блещет интеллектом кембриджских выпускников, они в совершенстве владеют двумя-тремя иностранными языками, не считая родного. Они именуют себя не иначе, как “граждане мира”, потому что для них не существует государственных границ, для них вообще нет границ. Они боятся кинокамер и журналистов, вздрагивают от каждого телефонного звонка. У них нет семьи, нет друзей. Они живут чужой жизнью, по чужим законам, они как перчатки меняют адреса, документы и имидж. Они загадочны, потому что неуловимы...
В баре вашингтонского отеля “Ritz Carlton” Валеру (...)

Если бы меня спросили, зачем я переступил порог банка, я бы ответил, наверное, что мне нужно было заверить у тамошнего нотариуса некий документ, но на самом деле, как обычно, я оказался там без какой-либо на то видимой причины. Приветливый клерк услужливо указал мне на нотариуса, женщину, вежливо скучающую по другую сторону помещения. Та чистосердечно улыбнулась мне. Узнав, что мне нужна ее помощь, она с готовностью сделала все, что от нее требовалось и даже проверила дважды, вся ли нужная информация на месте. Такая забота привела меня в состояние тихого экстаза. Приторно-вкрадчивым голоском, вогнавшим меня в фазу сладчайшей эйфорийной дремоты сродни первозданному приходу на героине, она обьяснила мне, что я, являясь клиентом банка, буду обслужен бесплатно.
Трогательно, весь пылая любовью к этому заведению, я распрощался с ней как с родной. Она предстала мне в тот момент сестрой милосердия в обличии бизнесвумэн, такой самоотверженной и до беспамятства чистой. Мне стало на несколько мгновений до боли стыдно, что я никогда не смогу быть таким же, как она. Переборов свое замешательство, я двинулся по направлению к одному из клерков. Я шел гордой уверенной походкой гражданина, клиента, знающего свое место и вполне осведомленного о своих сакральных обязанностях.
Я был до безумия счастлив ощущать себя частью этого (...)

"Я верю сынок, караваны ракет
помчат нас туда, где никто не ходил...
На пыльных тропинках далеких планет
Останутся наши следы…"-любимая песенка моего папы.
Несколько дней назад американцы все-таки запустили свой космический челнок "Дискавери" в очередное орбитальное путешествие. Перед стартом я очень волновался из-за возможных проблем с отваливающейся от криогенного бака термоизоляцией. Когда, после нескольких отсрочек и неувязок, запуск все же состоялся, мне было очень радостно от того, что люди опять отправились в космос. Как вы уже поняли, я внимательно слежу за последними событиями в области исследований космического пространства. Например, когда мне не хочется работать, я часто убиваю время, путешествуя по солнечной системе при помощи интернет страниц "НАСА", "ИСА", или "Роскосмоса".
Мое пристрастие ко всему космическому передалось мне по наследству. Мой папа, получивший в Томском Университете странную специальность «инженер-баллистик», поехал на стажировку в один небольшой сибирский город, огороженный по периметру несколькими рядами колючей проволоки. Там, в таежной глуши, молодой инженер с энтузиазмом влился в советскую космическую программу. Научно-техническому энтузиазму моего папы сильно помогла однокомнатная квартира, выделенная ему родным КаБэ. Насколько я понимаю, в семидесятых годах (...)

Бывало ли у вас так, что о каких-то важных и интересных событиях, происходящих в настоящем, вам хочется написать своим друзьям, родным, тем, кто остался там, в другой жизни. Но, когда письмо написано, понимаешь, что для них, таких близких, но уже далеких людей, это уже не рассказ о тебе лично, а какой-то полулитературный эпистолярный жанр - "картинки из жизни отдыхающих", который не укладывается в рамки обычной переписки. Так произошло и с этим письмом, написанным в июне, сразу после поездки в Пеньсильванию на 14-й "граненый" слет КСП (Клуб Самодеятельной Песни www.kspus.org), но так и не отправленным домой...
Можно ли влюбиться в небо над головой, в определенный момент времени, запечатленный в памяти, и мечтательно улыбаться, чувствуя рождение самого прекрасного чувства, самого большого наркотика, которое когда-либо было дано человечеству?
Можно ли подготовить себя ко встрече с прошлым, с таким мучительно сладким и желанным прошлым, практически искусственно и практически в последний момент возведя барьер, да нет, защиту, в надежде, что она не окажется всего лишь тонкой пленкой, лопнувшей от первого соприкосновения с тем, к чему так привыкла душа?
Как два дня, проведенные в палатке, среди леса, среди русских песен, водки, шашлычков и незнакомых людей, дали мне понять, что жизнь не остановить, что она (...)

Бывает, сидишь на работе и думаешь: “Интересно, чем на этой неделе порадует "Точка"?" Что ни говори, а меня эти ребята не перестают удивлять уже года два. Вечеринки по субботам - это классика. Празднование Нового Года в "американском кафе", при всем моем недоверии к подобного рода мероприятиям, очень понравилось. Когда ехал, думал: “Черт бы побрал моих друзей, которые вытащили меня на "Точку" в новогоднюю ночь.” А несколькими часами позже: “Черт бы всех побрал, почему так рано ушли?!”.
А ведь не останавливаются ребята на достигнутом. Придумали "ХеХе" (happy hours) по четвергам. "Дорога Домой" в Нью Йорк уехала – не беда, тут же новое развлечение придумали - караоке. Уж чего никогда не любил, так это вечеров хорового народного пения. Поехал из чистого любопытства: получится вечеринка или нет. У входа, как всегда, толпа. "Ладно", - думаю, - "В случае чего, на улице постою, пообщаюсь". А потом, верите или нет, вместе со всеми орал в микрофон "Эс-Пэ-Бэ! Точка-Ру!". Не знаю как так вышло- мистика какая-то...
Every Thursday 8pm-11pm "Thyme Out (...)

Статья посвящена одной из вечеринок "Entre Nous" и содержит графический материал откровенного характера.
“В конце концов, можно было придумать какую-нибудь уважительную причину и отказаться”, - думал я, застряв в очередной пробке. Поиски стоянки в районе четырнадцатой улицы в субботу вечером, проливной дождь, а также черезмерно высокая плата за вход ($20) сильно раздражали. Внезапно идея пойти на “вечеринку cвингеров” потеряла свою привлекательность - воображение рисовало толстых садо-мазо дам старше тридцати пяти лет, таскающих за собой на поводке унылых старичков. Чудом увернувшись от резко притормозившего такси, я еще раз взглянул на своих спутниц. От сердца отлегло. Алина и Зоя молоды, элегантны, а самое главное, высоко ценят в людях красоту и социальные навыки. “Расслабься”,- успокаивал я себя,- “девушки как огня боятся скучных мероприятий, поэтому предстоящий вечер должен получиться, по крайней мере, приятным”.
История началась в понедельник. Алина позвонила часа в два и деловым тоном сообщила, что Роберто решил отпраздновать свой день рождения в неком “Йене”. Мне предлагали присоединиться к торжеству. На вопрос о том, что из себя представляет “Йен”, Алина ответила удивленным: “Ты что, не занаешь? Это клуб куда приходят свингеры...”. Пребывая в типичной для понедельника (...)

Тусово-По Душам публикует интервью с Марией, профессиональным психологом, смелым и веселым человеком, много повидавшим в ходе своей профессиональной деятельности.
Мария, огромное спасибо за то, что Вы согласились побеседовать с "Тусово". Расскажите немного о себе. Вы давно в Америке?
В Америку я приехала в 1998-м году. До этого около трех лет работала в наркологическом центре в Москве. Закончила Психологический Факультет Московского Государственного Университета.
Как проходила у вас адаптация в условиях новой страны?
Первый год мне было тяжело. Сначала устроилась в компанию «Американские Пряники», где проработала пекарем несколько месяцев. С тех пор ненавижу все печеное. Вообще мне кажется, что ваниль должна быть внесена в соответствующие списки как чрезвычайно опасное депрессогенное химическое соединение (смеется).
Мария, насколько я понимаю, работа в «Американских Пряниках» не сказалась на Ваших профессиональных навыках, ведь Вам в конечном итоге удалось найти работу по специальности...
Да, в конечном итоге я устроилась в одну из метадоновых клиник в Иллинойсе. Работая в наркологическом центре, я сдала квалификационный экзамен. Сейчас я работаю наркологом в тюрьме.
Мария, наркотическая зависимость является вашей основной специализацией. Какая связь между формированием зависимости и предрасположенностью к депрессии? (...)

В течение последних лет в Интернете появилось огромное количество статей о депрессии. Воспользовавшись поисковиком «Google», вы, например, обнаружите, что упоминание термина «депрессия» в соответствующем контексте встречается по крайней мере на четырех миллионах всевозможных страниц. Интернет-публикации, посвященные депрессивным расстройствам часто являются неявной рекламой компаний, занимающихся распространением различных медицинских препаратов. Учитывая уровень информационного шума, не приходится удивляться тому, что многие люди имеют крайне запутанное представление об этом распространенном расстройстве настроения. Специально для читателей проекта «Тусово» мы начинаем публикацию цикла критических заметок на эту несомненно актуальную тему.
О некоторых «полезных» советах
« - Доктор у меня депрессия. - Окунитесь с головой в работу. Что Вы делаете? - Замешиваю бетон...»
Мысль о том, что они «возможно страдают от депрессии» вызывает у многих больший испуг, чем появление симптомов венерического заболевания. Депрессия часто воспринимается как приговор или позорное клеймо. Причиной отрицания подверженности депрессивным расстройствам часто является социальная стигма и полное непонимание истоков и сущности таких состояний. В то время как тяжелейшая депрессия может быть всего лишь банальным симптомом гормонального нарушения или побочным эффектом приема (...)